Возвращение чародея

Единственное, чего ему не хватало, это решительности. Поэтому я и не думаю, что он мог устроить заговор против твоего отца.

– Но кто-то же его устроил.

– Фигура эльфийского короля священна, и покушение на него приравнивается к святотатству, – сказал Исидро. – Если имел место заговор, вряд ли в нем участвовало большое количество народа. Скорее, это был одиночный убийца, действовавший на свой страх и риск.

– А как же заговор, о котором якобы узнал Оберон?

– Не знаю. – Исидро покачал головой.

– Скорее всего, так оно и было, – сказал я. – Только он недооценил опасность, а не наоборот. Ведь его же в итоге убили.

– Все это было сложно тогда, и не стало проще за последние двадцать лет, – сказал Исидро. – Возможно, мы сумеем разобраться с тайной смерти Оберона на Зеленых Островах, но я не слишком удивлюсь, если мы так никогда и не узнаем всей правды.

– Вы прямо пышете оптимизмом, – сказал я.

– Ты кое-чего не понимаешь, – сказал Исидро. – Мы отправимся на Зеленые Острова совсем не для того, чтобы найти и покарать убийцу Оберона. Сейчас перед эльфами стоят более важные проблемы.

– Война, – сказал я.

– Война, – подтвердил Исидро. – Если Вестланд ее проиграет, Зеленые Острова не выстоят в одиночку.

– Вы тоже считаете, что будущее эльфов неразрывно связано с будущим человечества?

– А разве ты сам так не считаешь? Разве ты не собираешься связать свое собственное будущее с представительницей человеческого рода?

– Не вы ли отговаривали меня от подобного решения?

– Я лишь советую тебе быть осмотрительным, – сказал Исидро. – Вы с ней любите друг друга, это очевидно. Но зачастую в жизни бывает так, что одной любви оказывается недостаточно.

– Давайте мы сейчас не будем все это обсуждать, – попросил я.

– Как скажешь, – согласился Исидро. – Я разговаривал с Виолой По Волнам Ходящей. Ты произвел на нее неизгладимое впечатление.

– Положительное, надеюсь?

– Двоякое. Но ей понравилось, что ты не стал устраивать бойню в Городе Людей.

– Она сказала, Оберон не упустил бы подобной возможности.

– В последние годы Оберон старался избегать радикальных решений.