Возвращение чародея

 – Внезапно разбогатевшие и попавшие в высшее общество люди склонны придавать этикету слишком большое значение. В то время как они заучивают, какое мясо какой вилкой следует есть, представители старых дворянских родов бросают объедки на пол и говорят, что собаки все подберут.

– Что-то я не заметила, как сегодня за обедом кто-то бросал объедки на пол.

– Наверное, это потому, что у нас нет собак.

– А по-моему, ты просто морочишь мне голову, Ринальдо.

– Я же чародей, – сказал я. – Морочить людям головы – мое призвание.

Может быть, ты перестанешь сидеть на подоконнике, и мы опробуем мою юношескую постель?

– Я ее уже опробовала. Она слишком мягкая. Наверное, ты был очень изнеженным юношей.

– Тяга к комфорту – это единственный мой порок, – провозгласил я.

– Снова врешь. А как же курение?

– Хорошо, тогда у меня всего два порока.

– Три.

– Какой же третий?

– Ты все время врешь.

– Это не порок, а благоприобретенная привычка.

Люди, которые всегда и всем говорят правду, не могут похвастаться длительными сроками жизни.

– Если ты будешь продолжать врать мне, я лично откручу тебе голову.

– Я уже трепещу.

– Насколько я вижу, ты трепещешь отнюдь не от ужаса, – заметила она.

– Верно, я трепещу от вожделения. Прошу, не продолжай эту пытку и иди ко мне.

– Пожалуй, я помучаю тебя еще немного.

– О нет!

– Да. – Она хищно улыбнулась, но скинула ноги с подоконника и начала расстегивать блузку.

Этой ночью у нас все получилось.

Двадцать три с лишним года назад Исидро решил не опровергать сложившийся в Вестланде стереотип о могущественных волшебниках и приспособил самую высокую башню Гнезда Грифона под свою лабораторию. Большую часть помещения занимали стеллажи с книгами. Здесь были и совсем новые экземпляры, сошедшие с типографских станков гномов, но попадались и древние, написанные от руки гримуары со зловещими названиями, начертанными древними рунами на кожаных обложках.

Исидро утверждал, что некоторые переплеты были сделаны из человеческой кожи. Когда я был маленьким, я верил этому утверждению и наотрез отказывался прикасаться к вызывающим подозрения томам.

Полагаю, Исидро специально наврал мне, чтобы я не проявлял излишнего любопытства.

Хотя он и рисковал. Некоторых детей притягивает все ужасное.

В шесть часов утра Исидро был уже на ногах и выглядел свеженьким, как только что слезший с дерева эльф.