Возвращение чародея

Отправиться в путь рано утром нам не удалось, хотя моей вины в этом и не было.

Причиной нашего позднего выступления стал Гарланд.

Гарланд Гриндабаер из отряда Пятнистых Лиан, эльфийский диверсант и убийца. К счастью, драться с ним нам не пришлось. Я почти не сомневаюсь, что Карин смогла бы с ним справиться, зато весь отряд сэра Ралло он мог бы положить на счет «раз».

Гарланд появился из леса, с северо-западной стороны, и шел, ничуть не таясь от выставленных сэром Ралло часовых. Свой тяжелый, изготовленный на Зеленых Островах лук он нес в правой руке, тетива была не натянута.

Когда часовой поднял тревогу и приказал Гарланду стоять на месте и не делать резких движений, Гарланд подчинился и замер, как каменное изваяние.

Проснувшийся по тревоге сэр Ралло прибежал посмотреть, в чем дело, и Гарланд представился и заявил ему, что он хотел бы видеть короля Ринальдо. Сэр Ралло оставил Гарланда под охраной половины своего отряда и отправился меня будить.

По-моему, у рыцаря было сильное искушение разбудить меня пинком под ребра, но он обуздал свои порывы и всего лишь потряс меня за плечо.

– Чего еще? – поинтересовался я. – Землетрясение? Нашествие помидоров-убийц?

– Там приперся какой-то эльф и говорит, что ему нужно с тобой поговорить, – сказал сэр Ралло.

– Какой еще, на фиг, эльф?

– Он сказал, что его зовут Гарланд Гриндабаер.

– Нет, – сказал я. Однако в последнее время мне попадался только один тип эльфов, и наши встречи заканчивались удручающе прискорбно. В первый раз Карин была ранена в плечо, во второй – убит сам нападавший.

Естественно, Карин уже не спала, и ей тоже не терпелось посмотреть на этого эльфа. Я рассудил, что если бы Гарланд собирался меня прикончить, он пришел бы под покровом ночи, и часовой узнал бы о его присутствии только в тот момент, когда диверсант перерезал бы ему глотку.

Не испытывая ни малейшего беспокойства, я повесил на пояс Повелителя Молний, закурил трубку, и мы отправились знакомиться с Гарландом.

Типичный эльф. Высокий, светловолосый, стройный и. гибкий; уши у него были заостренные кверху. На вид ему можно было дать от сорока до ста семидесяти лет.