Прикончить чародея

Значит, ты не будешь сильно переживать, когда я его убью.

Сэр Ралло поднял руки, демонстрируя, что в них нет оружия и призывая к миру.

— Я не хочу с вами драться, — заявил он. — Хотя и уверен, что в свалке мы одержим верх.

— Очень спорный вопрос, — заметила Карин.

— Чего же ты хочешь, Ралло? — спросил я.

— Я еще не решил, чего я хочу, — признался сэр Ралло. — Я не очень-то верю в твою виновность, Рико. По-моему, у тебя кишка тонка даже выступить против дракона, не говоря уже о том, чтобы его ухлопать.

— Граф Осмонд тоже так думает?

— Ты сам прекрасно понимаешь, что собственные мысли графа по этому поводу не имеют ровным счетом никакого значения. Если ты хочешь знать, Гарлеон уже прилетал к его замку и требовал выдать ему убийцу племянника.

Черт побери.

До последнего момента я надеялся, что привязанность Гарлеона к младшему родственнику не настолько велика, чтобы подвигнуть дракона на месть. Настроение, упавшее на уровень пола с приходом сэра Ралло, устремилось еще ниже.

— Гарлеон выдвинул ультиматум, согласно которому граф должен выдать ему тебя в течение месяца, — продолжал сэр Ралло. — Осмонд разослал несколько отрядов на твои поиски, но сам уже стягивает к своему замку всю свою армию, не гнушаясь прибегать к услугам наемников и чародеев со стороны. Думаю, что следующий визит Гарлеона не покажется дракону легкой прогулкой, но… Погибнут люди, Рико.

— И что?

— Я подумал, может быть, ты решишь вернуться добровольно, — сказал сэр Ралло. — Чтобы спасти человеческие жизни. Десятки жизней.

— Отдав взамен собственную? — поинтересовалась Карин. — Мне не кажется, что это очень уж выгодная сделка.

— Разве чародей не приносит клятву защищать простых людей? — спросил сэр Ралло.

— Приносит, помимо прочих, — согласился я.

— Гарлеон — довольно мудрый дракон, раз прожил так долго, — сказал сэр Ралло. — Возможно, тебе удастся убедить его в своей непричастности к гибели Грамодона.

— Насколько он будет готов меня выслушать? — спросил я.

— Не буду врать, он в ярости, — сказал сэр Ралло.

— Спасибо за честность, — сказал я.