Осколки. Начало

Осколки. Начало

Игорь Конычев

1. Бремя реальности

– Приехали, – буркнул водитель такси, и машина остановилась.

Молча рассчитавшись, я вышел. Я специально назвал неточный адрес, чтобы немного пройтись и побыть наедине со своими мыслями. В нос ударил запах дождя, трость застучала по влажному асфальту, колено привычно заныло. Но замедлил шаг я вовсе не из-за боли, а из-за сомнений и… страха?

Дойдя до угла дома, я увидел здание школы. Сюда со всех сторон стекались дети: веселые старшеклассники подходили по одному и небольшими группами, о чем-то переговариваясь по дороге.

Самых младших учеников в школу вели родители. Невольно я позавидовал этим детям, ведь своих родителей не знал.

Отбросив мрачные воспоминания о детском доме, я огляделся и почти сразу увидел тех, кого искал – маленькая девочка со смешными косичками, шагала рядом с молодой женщиной с усталым лицом. Та сильно сутулилась, но вовсе не из-за рюкзака на спине. На хрупкие плечи женщины давило иное бремя.

Сердце гулко застучало в груди.

Осуществить задуманное оказалось гораздо сложнее, чем я думал. Наш прошлый разговор закончился плохо. Женские слезы – это всегда паршиво для мужчины, а уж если их причиной является он сам, то и подавно.

Как ни крути, для Марины – я урод. Пусть и случайно, но я разрушил их с дочерью жизни. Когда я впервые попытался извиниться, она набросилась на меня с кулаками. Я не сопротивлялся. Просто опустил голову и терпел удары. Они становились все слабее и слабее, пока не стихли. И я ушел, так и не найдя в себе сил сказать хоть что-то.

Казалось бы, прошел целый год, а все было как будто вчера – столь несвойственный бойцу страх, вновь сковал меня. Поврежденное колено заныло и предательски задрожало. Множество раз я смотрел в лицо серьезным противникам, но сейчас боялся заглянуть в глаза обычной хрупкой женщине.

Нет, так больше нельзя. Усилием воли я заставил себя сделать первый шаг.

Потом еще один, и еще.

И вот я уже решительно шел к своей цели, оставив за спиной страх и сомнения.

Сейчас или никогда!

Большая черная машина резко вынырнула из-за переулка. Взвизгнув тормозами, она преградила мне дорогу, полностью скрыв Марину с дочерью.

С тонированного стекла на меня глядело собственное отражение – серые глаза зло прищурены, рассеченные старым шрамом губы сурово поджаты. Скрипнув зубами, я подавил волну негодования – сейчас не до выяснения отношений. Отбросив со лба прилипшую прядь мокрых волос, я двинулся в обход массивной машины.