Скользящий IV

Зачем Абазелор решился на подобные исследования — неясно. То ли у него с регенерацией проблемы, то ли ради науки старался. Теперь нам стало понятно, куда пропадали адепты-Лекари из ближайших губерний.

— Ты так легко нам рассказываешь секреты своего владыки, — покачал я головой удивленно. — Обычно демоны твоего уровня готовы жизнь отдать за сюзерена, — бросил я взгляд на Фурию.

— Все верно, — кивнула клыкастая. — Это тоже последствия изменений. Из-за человеческих ядер я потеряла стержень одержимости.

— Или, скорее, обрела свободу, — добавила Агата.

— Зачем мне такая свобода? Я лишь бесцельно мечусь по миру, словно щепка в водоворотах, попадая из одного плена в другой.

— Ты бредишь, червь. Нет ничего хорошего в одержимости!

— Ты сама ничего не смыслишь в одержимости, однорогая. Служение сильному — есть суть нашего мира, суть жизни.

— Мастер, можно я ее прикончу? — сменила Фурия язык.

— Пока рановато… — проговорил я и заметил, как остроконечное ухо Гракхи дернулось.

Уши у орков, к слову, были не такими длинными и широкими, как у гоблинов, так что по этому показателю Майя осталась среди нас чемпионом.

— Что же нам с тобой делать… — протянул я задумчиво.

— Гракха может пригодиться людишкам! — заметила она слегка нервно. — Я могу производить целебный эликсир в небольшом количестве!

— Собирать слюну по склянкам? Ее и пить можно?

— Верно! Я во многих поселениях побывала, скитаясь.

— И как же ты тогда докатилась до жизни такой, в гоблинском плену?

— Гоблинушки напали подло, подмешали отраву в котел! А эти придурки нажрались…

— Целебный эликсир должен цениться высоко даже среди демонов. В чем подвох? Сколько ты сможешь изготовить порций? И как долго оно может храниться?

— М-гх-м…

— Твоя судьба зависит от нашего решения, так что не увиливай.

— Целебная сила быстро улетучивается. Через декаду зелье превращается в обычную воду…

— В поселениях, где ты продавала свое зелье, надолго не задерживалась? — хмыкнула Агата.

— Можно сказать и так… — вздохнула орчанка. — Что вы со мной сделаете, люди?

— Будешь вести себя смирно — останешься жива, — проговорил я. — Даю слово знатного.

— Можно ли верить слову человека?

— Человека — нет. Моему — можно, — усмехнулся я.

Теперь стало понятно, откуда у представительницы орочьего племени настолько человеческая внешность.