Путь Крови

— Все истории о тех временах гласят, что он напал на них первым и ударил в спину кого-то там, — историй я, вообще-то, не читал, а лишь пересказывал строки из тех же молитв. Как там было? — Пролился ихор Предков, ударив в спину, Ребел...

Я замолчал, уставился на Молака, требуя объяснений. Или, скорее, ожидая, что же он ответит мне на это, потому как ничего более не помнил из тех молитв, да и не читал те куски.

Тот лишь развёл руками:

— Всё возможно, господин.

Прежде чем я изумился ответу, внезапно заговорил Ограк:

— Я не помню этих событий, но Предки, вообще-то, не только восседали на тронах и глазели на пиршества и Игры.

Они были воинами и сами, бывало, открывали Игры схватками и не раз ранили друг друга на глазах тысяч собравшихся идаров. Ребел, бывало, выходил и один против двух своих братьев или сестёр. И ничего, лишь хохотал, получив очередную рану. Что с того, что он кого-то там ударил, пусть и в спину? Не убил же.

Молак добавил:

— Прошлое описывали победители. Они могли написать что угодно, господин, а за тысячу лет всё написанное могли двадцать раз переврать при смене поколений.

Шутка ли, тысяча лет. Сами королевства при Предках не прожили и половину этого срока.

Я вспомнил ещё и Ития, владетеля Дома Матон. Его изыскания в прошлом королевств, знания, за которые он был наказан. Что-то в этом есть. Один только ритуал усиления воинов кровью владетеля, вымаранный из памяти идаров, чего стоит. Да, неизвестно, сработает ли он с отцовской кровью, но всё же.

Ладно. Я всё ещё не собирался возрождать Ребела. От одной только мысли об этом у меня по шкуре мурашки размером с кулак бежали. Но чтобы не возродить, нужно самое меньше знать, что я не должен делать ни в коем случае. Может быть, мне вообще нельзя становиться Клинком? Или нельзя заводить больше одного ребёнка, чтобы не множить крови Оскуридо. Я должен это знать.

Кивнул:

— Ладно. И что я должен сделать, для того чтобы возродить Ребела?

Молак радостно улыбнулся, покосился на кого-то из других теней.

Я толком не понял на кого, Ирала? Ариоса? Ограка? Они все трое стояли с той стороны.

Пока я гадал, Молак торжественно начал:

— Едва возродившись из небытия, едва начав ощущать себя, ещё неспособные ни воссоздать форму, ни использовать речь, мы уже начали подозревать, что это не может быть случайностью.

— Что, Ребел побеспокоился о том, чтобы я появился на свет?

Молак недовольно поджал губы:

— Вы что-то слишком язвительны, господин.