Путь Крови

Заклинаю всех верующих в Предков и Хранителей, коих они нам оставили, чтобы стояли королевства верных идаров во веки веков, преследуйте проклятую кровь Оскуридо. Очистите от них земли королевства, уничтожьте саму возможность возродиться для Безымянного. Ибо если вернётся он из небытия, куда скинули его наши Предки, то зальёт он кровью все королевства, погрузит их в тени.

Это, сам Ребел всё это побери, написано было не для устрашения потомков, а чтобы донести до них всю суть проблемы крови Оскуридо.

Кто-то из Предков отлично знал, чем всё может обернуться.

Облизав губы, всё же отвернулся и зашарил взглядом по камере. Вот он, глиняный кувшин на табурете. Подхватил его, жадно припал к горлу, давясь и вливая в себя больше, чем вмещалось в рот, заливая шею и грудь водой.

Ничего, самое то, чтобы прийти в себя. Лучше было бы только вылить этот кувшин на голову.

Отставил его обратно, снова оглядел теней. Молчат. Палятся. Все, даже безымянные.

Ну ладно. Спрошу сам.

— Вернуть к жизни, значит?

Молак медленно кивнул, не опуская взгляда, продолжая неотрывно смотреть мне глаза в глаза:

— Да, господин.

Думаю, в этом и был смысл уничтожения всей крови Оскуридо. Сильнейший род королевства был сильней всего связан с Предком Ребела. Можно говорить, что они были его истинными потомками, теми, кто принял в себя больше всех его ихора.

Я покрутил рукой, подгоняя Молака:

— Дальше, дальше.

— У каждого из Предков, господин, были свои уникальные силы. Предок Химедо, который основал Реол, управлял водой во всех её проявлениях, Предок Дисокол воздухом, Предок Салир пустотой, Предок же Ребел управлял тенями.

— Я догадался.

Молак чуть наклонил голову к плечу:

— Мне продолжать, господин?

Я молча поднял руку и прикрыл ей рот.

— Они с Предком Аманией составляли пару противоположностей. Она свет, он тени, но при этом он был безоговорочно сильней её. Мы утратили воспоминания о последних битвах, да и о многом другом, но раз уж все Предки оказались ранены, то теперь мы, тени, последние свидетели силы Предка Ребела, можем утверждать, что он был гораздо сильней своих братьев и сестёр.

Лишь вместе они сумели справиться с ним и то, получив множество ран. Уверен, желай он этого, он бы убил половину из них.

Я всё же не выдержал, отнял руку ото рта и спросил:

— Так почему же не убил?

— Потому что он любил своих братьев и сестёр.

— Здорово, но есть одно возражение, — я потёр лоб.