Путь Крови

Даже слишком медленно.

Раз Агил принёс новости раньше срока, значит, там есть что-то важное, новое.

И всё же Крёз сначала взял письма. Когда ты стар, ты уже знаешь, что торопиться некуда, всё равно всё на свете успеть не сумеешь.

Письмо от старого друга. Сплошная пустая болтовня. Ему там, похоже, даже скучней. Решил отправиться на юг, к армии короля? Хорошая мысль, есть над чем подумать. Но только после того, как возьмут Теназ, и станет ясно, что всё это имеет смысл. Стар он уже мокнуть под дождём и день за днём месить грязь у стен крепости.

Там внук, его дело молодое.

Письмо от знакомца из Осколков. Неплохое предложение, нужно будет поговорить с сыном, может, тоже заинтересуется.

Письмо-пустышка с приглашением на ярмарку.

Ещё одна пустышка, но уже приглашение на свадьбу.

Письмо от старого хрыча Билара.

Крёз, хмуря брови, вчитался, ничего не понимания.

А ведь верно ты говорил, что твоя кровь сильна. Только ты всегда заявлял, что сильна ихором, а на самом деле оказалось, что сильна бунтарством, да гневом.

Это же надо, ты трижды тяжело ранил меня на Играх, но всегда знал, где проходит грань даже до эдикта, а тут — такой скандал. Слыхал, там давние проблемы между Домами всплыли, странно, что ты за столько лет не решил этот вопрос. Впрочем, тебе не привыкать закрывать глаза и заявлять, что всё в жизни нужно делать самому, верно? Уважаю. Не понимаю, но уважаю. В очередной раз.

Крёз дочитал до конца, до подписи Амо Билар, перевернул лист, ничего не нашёл на другой стороне и пробормотал под нос:

— Ничего не понял.

Эдикт? Неужели Кравий с кем-то сцепился в армии и хрыч Билар пронюхал об этом первым? С кем из Домов он мог там поссориться, да ещё и из-за прошлого?

Швырнув письмо на поднос, ухватил лист с подборкой слухов и новостей по королевству, но через миг вернул его на место, не прочитав и строчки.

Ну уж нет. Не Билару смутить давно заведённый порядок.

Крёз, наказывая самого себя, подхватил с подлокотника кресла бокал с вином, поднял взгляд над парапетом.

Главный замок Великого дома Велоз стоял на скале, которая возвышалась над городом и морем на добрых сто шестьдесят канов. Эта терраса, конечно, находилась пониже, не на самой верхней точке, но вид всё равно открывался великолепный.

Крёзу была не интересна суета в порту или на улочках города. Он уставился на море, на горизонт, туда, где оно переходило в небо, сливаясь с ним в единое целое.

Привычно, словно ведя схватку, отсчитал удары сердца.