Кодекс Охотника. Книга IX

— Красавец? — с улыбкой задал ей вопрос, и попытался бочком уйти в сторону ванны, но дверь, как назло, была закрыта.

— Ты подрался в Центре донорства крови, разбив образцы? Или кого-то расчленил, и сожрал у себя в комнате? — она слегка побледнела, но стала медленно подходить ко мне.

Я же принялся отходить, а она подходить… В итоге, я быстро был схвачен и отведен в лазарет.

Там, без лишних слов, наш штатный медик, которым подрабатывал один из гвардейцев, в отсутствии Макса, промыл мою спину и осмотрел раны.

Бойцы, лежащие там, увидели мою спину. Они посмотрели с глубоким почтением на меня. Ведь их спины были чистыми, а по моей явно прошлись ножичком.

— Я тоже готов пройти по этому пути, — подошел ко мне Волк, который сообразил, что поставленные ему печати это не предел.

В доказательство своей решимости он стал расстегивать свою рубаху.

— Волчара, ты нормальный? Хочешь такую же спину, как у меня? — повернулся к нему боком, чтобы он внимательно рассмотрел.

А там дела очень плохи, не спать мне на спине ближайшее время.

— Скверно выглядит, — согласился он. — Можно мне две?

— Твою... — выругался. — Что же ты за человек? Ладно, договорились. Сделаю, когда дорастешь, в любом случае тебе еще рано.

Волк нахмурился, но спорить не стал. Он знает, что я врать не буду.

— Что требуется?

— Недели две на заживление, и много интенсивных тренировок или битв.

— На грани изнеможения? — хитро поинтересовался он, а бойцы, которые делали вид, что не подслушивают, вздрогнули.

— Ага!

— Понял...

На этом мы распрощались. Я пошел спать на животе, и радоваться через боль своему третьему рангу регенерации, размышляя, когда повешу четвертый и пятый.

Когда утром мне сообщили что Волк, вместе с шестеркой Истов, сейчас в моем подземелье истребляет тварей, я даже не удивился.

Лазарет Гвардии Галактионовых

Усадьба Рода Галактионовых

Иркутская обл.

(чуть ранее)

— Слышь, изверги, кончайте уже, и так тошнит! —Дима Москаленко положил на голову подушку, постаравшись изолировать себя от реальности.

Так плохо ему еще никогда не было. А ведь ему было тридцать пять лет, и последние семнадцать он непрерывно воевал по всему миру. Всё тело болело, его раздражали звуки и запахи.