Fallout Equestria: Синяя молния

Космик аж вздрогнула, увидев этот ужасный контраст воочию.

Профессор расположился на вращающемся кресле за своим столом; Космик и Скайблум сели на кровать. Рэйнбоу с лучевой винтовкой наперевес встала у выхода, как бдительная и верная своему долгу охранница, гарантируя, чтобы нипони их не подслушал. Хотя звукоизоляция здесь и так должна была быть хорошая.

– Есть, – ответила Космик и достала из седельной сумки шар памяти. – Всем вам грозит опасность. Та, из-за которой как раз мы и здесь. Здесь находятся воспоминания Лиры – о событиях, которые должны начаться буквально завтра, – синяя пони вздохнула, – и которые навсегда изменят жизнь обитателей бункера.

– И вы хотите, чтобы я просмотрел эту память?

Профессор осторожно левитировал шар к себе и опустил на стол, придержав копытом.

– Да. Причём как можно скорее. – Космик взглянула на голубую пегаску. – И ты, Рэйнбоу, тоже. Потому что вас с Сэнди и Раннером это также затронет.

– Ла-адно… – протянула Рэйнбоу Дэш и нахмурилась.

– Мы не хотим вам зла, – вздохнул Скайблум. – Мы просто хотим вас спасти. Видно, и впрямь подобный порыв ценится на Пустоши ниже плинтуса.

Рэйнбоу дёрнула щекой на этот укол в её адрес, но промолчала.

– Может, я и в самом деле чересчур доверчивый – притом настолько, что именно это меня и погубит, – сказал профессор, обращаясь к пегаске, – но я им верю, Рэйнбоу.

– И как Лире, – заметила Космик. – Она единственная обладает каналом доступа в другой мир – и непредсказуема. В её прелестную рогатую голову может взбрести что угодно. И мы здесь ради того, чтобы это предотвратить.

– Что ж, посмотрим, что тут у вас…

Сэмпл Дэмпл наклонил голову, прикоснулся к шару кончиком рога… да так и застыл на месте, закрыв глаза.

– Сколько длится запись? – спросила Рэйнбоу, с тревогой глядя на отключившегося профессора.

– Часа два, – припомнила Космик. – Не знаю точно, я в это время была внутри шара.

– Два часа двадцать три минуты, – сказал Скайблум. – Но она «чистая», раз Космик её посмотрела…

– Кстати, а ты почему не захотел? – спросила у него синяя земнопони.

– Не знаю, – стиснул зубы белый единорог. – После всего, что нам пришлось пережить в этом бункере с Лирой… не хочу совать нос (а вернее, рог) в любое её дерьмо.