Fallout Equestria: Синяя молния

Барпони указал копытом куда-то в сторону.

Космик взглянула туда – и увидела лежащую среди других тел белую единорожку.

Её кислотно-синяя грива наполовину сгорела, а пара клочков волос была вырвана с мясом. Рог был сломан; его светлый кончик со спиральной канавкой по боку валялся в пыли, точно клык какого-то зверя. Однако на лице единорожки навеки застыла довольная мягкая улыбка.

«Покойся с миром, Скайшайн, – подумала Космик. – Ты достойно сражалась… и заслужила отдых. В отличие от меня».

– К-х… Космик? Это ты? – послышался слабый голос мэра.

– Лежи! Тебе нельзя говорить! – подскочил Мёрки. – Я не для того влил в тебя столько лечебных зелий, чтобы ты просто сдох сейчас!

– Оглянись, Мёрки… – Сильвер Стар растянул уголок рта в горькой усмешке. – Всё, что мы… создавали… и поддерживали столько лет… теперь уничтожено. Больше ничто… ничья жизнь… не имеет смысла. Ни моя… ни твоя. Моя – так… в особенности.

– И моя тоже? – тихо спросила Космик.

– Не знаю, – вздохнул еле слышно мэр и закашлялся.

Из его рта во все стороны полетели кровавые брызги.

Немного придя в себя, он вновь повернул голову к синей пони.

– Космик… прости…

Он снова начал надрывно кашлять.

Кобыла прикрыла глаза. На языке смешался солёный вкус слёз с острой примесью пепла.

– Прощаю, – прошептала она. – Вы поступали так, как считали нужным.

– И ещё… Мёрки, – позвал слабеющим голосом мэр.

Его рог бледно засветился в рассветных сумерках.

Мёрки Грей посмотрел на него.

– Сдохни, ублюдок! – с неожиданной злостью процедил Сильвер Стар.

Глаза барпони расширились. Но было уже поздно.

Пистолет, который из последних сил левитировал мэр, выстрелил Мёрки в затылок.

Серый жеребец рухнул на землю. Вместо его головы была лишь кровавая каша.

Космик приросла к месту, потрясённо глядя на ещё один труп на этом празднике смерти.

Сильвер Стар усмехнулся – но уже не отчаянно, а победно.

– Прощай… Космик Вэйлор… – выдохнул он и закрыл глаза.

Из живых на площади осталась лишь синяя земнопони.

Чувства кончились, как будто в мозгу перегорели какие-то реле, ответственные за эмоции.

Ноги подкосились. Кобыла села на круп, привалившись спиной к стене.

Не хотелось ничего. Ни жить, ни умирать… ни помнить.

Поблизости валялись какие-то вещи. Скосив глаза, Космик увидела свой проигрыватель, который неведомым образом здесь оказался, и лежащий рядом беспроводной наушник.