Второй Меч

И за десять лет, – повысив голос, с нажимом сказал маг, – Вы так и не удосужились обзавестись даже одним наследником! Я стесняюсь спросить, а вы вообще…

– Да, папа, – холодно сверкнув глазами, оборвала Розари. Никто другой не смел перебивать главу Гильдии магов и советника короля, но родная дочь обладала некоторыми привилегиями и не стеснялась ими пользоваться. – Мы спим. Ты ведь это хотел услышать?

Конечно, нет. Ни один отец не хотел слышать о том, что его дочь делит с кем-то ложе, пусть даже с собственным мужем.

Но, несмотря на это, всё родители мечтали о внуках – и Толенфир не был исключением. О том, каким именно образом эти самые внуки появятся на свет, он предпочитал не задумываться.

– Да, – соврал Толенфир. – Я хотел услышать это. Но не только.

Он резко, совсем не как разменявший седьмой десяток старик, вскочил на ноги и принялся расхаживать по просторной комнате. Дорогой пол не издавал ни скрипа, портреты предыдущих глав Гильдии магов, среди которых был и его собственный отец, с укором взирали на двух людей в кабинете.

Толенфиру хотелось думать, что осуждение в мёртвых взглядах предназначалось вовсе не ему.

– Ты должна понимать всю важность возложенной на тебя миссии, – принялся объяснять он, распаляясь с каждым пройденным шагом. – Обязана осознавать, что от твоих действий зависит будущее королевской династии. Это не какая-то ерунда вроде выбора очередного модного платья, – он недовольно покосился на излишне глубокий, на его взгляд, вырез в одежде Розари. Хотя, наверное, даже если бы платье дочери укрывало её до самой шеи, он всё равно счёл бы его чересчур откровенным.

– Твой сын станет королём!

Розари фыркнула:

– Ты хотел сказать, твой внук?

– Не передёргивай! – от удивления, вызванного дерзостью дочери, Толенфир остановился. Прищурил глаза – такие же голубые, как у Розари, разве что немного выцветшие от возраста. – Я сказал то, что хотел сказать. Ни больше, ни меньше.

Он и сам не заметил, как всплеск его эмоций заставил воздух в кабинете ощутимо похолодеть, несмотря на уютно потрескивающее пламя в камине.

Зато заметила его дочь: изящно изогнув ладонь, она, не произнося ни слова, развеяла магию отца, вернув в комнату привычное тепло.

– Да тебе и не нужно говорить «больше», – выделив последнее слово, отметила Розари. – Ты же знаешь – я всегда понимала тебя, как никто другой. Иногда мне кажется, что мы в принципе можем не разговаривать, ведь я и так прекрасно знаю, о чём ты думаешь.

Частично Розари была права.