Второй Меч

Наверное, гладиатор, остывающий в луже собственной крови на песке, согласился с королём, если бы только мог.

Но он не мог. Бывший чемпион, прошедший сквозь десятки поединков, молчаливым подтверждением мыслей Нальвия бездыханно лежал на арене.

– Как я и говорил, о властитель. Джароне нет равных.

Раздавшийся за спиной голос Бафомеса заставил Нальвия вздрогнуть, нарушив странное состояние завороженности, в котором пребывал король. Советник оказался прав: Джарона действительно была великолепна. Когда Бафомес, впервые составив ему компанию в амфитеатре, заявил, что его помощница способна без проблем расправиться с чемпионом арены, Нальвий расхохотался.

«Какой бы натренированной не была женщина, она всегда будет уступать подготовленному мужчине». Так он тогда ответил Бафомесу.

Они заключили пари, и сейчас, глядя на мёртвое тело своего чемпиона, Нальвий вынужден был признать поражение.

– Твоя взяла, – не оборачиваясь, неохотно сказал король. – Северная башня моего дворца в твоём распоряжении.

– Благодарю, о властитель, – сзади раздался шелест мантии.

Несмотря на то, что Нальвий никак не мог видеть своего советника, Бафомес поклонился, безупречно соблюдая правила поведения, принятые в общении с королевскими особами. – Но, осмелюсь напомнить, это ещё не всё.

– Не всё, – покорно согласился Нальвий. – Не беспокойся, Бафомес. Я прекрасно помню условия нашего пари. Теперь Джарона будет моим личным телохранителем, как ты того и хотел. Когда она приведёт себя в порядок, скажи ей, чтобы пришла ко мне.

Глядя на то, как воительница продолжает кланяться публике, ловя всё новые и новые волны оваций, Нальвий вспомнил, как она двигалась в бою с чемпионом арены. Ловкая, как ласка. Гибкая, как лань. Изящная, как…

– Хотя нет, – передумал король. – Никаких «когда». После выхода с арены сразу отправь её в комнату с бассейном. Я буду ждать там.

– Слушаюсь, о властитель.

Нальвий медленно поднялся со своего кресла. В глазах заплясали искры, неяркое закатное солнце больно резануло зрачки, в голове родились знакомые пульсации боли.

Король поморщился:

– Бафомес.

– Да, о властитель?

– Скажи Тенерии, чтобы она тоже приходила. И пусть захватит с собой моё лекарство!

– Да, властитель, – поклонился советник. Неизменная улыбка, порождающая морщинки в уголках подведённых углём век, могла обозначать всё, что угодно. Нальвий давно перестал пытаться понять, что именно.

– Властитель, я должен вам кое-что сообщить, – Бафомес выпрямился и посмотрел Нальвию в глаза.