Вор и дети ночи

Перед рощей поднимался земляной курган. Насыпан давно, весь под сухой травой; с каменной аркой из темного камня с вычурной резьбой и старой, давно посеревшей деревянной дверью. Курган точно обладает дурной известностью, потому что за долгие годы никто не утащил дверь «на хозяйство». Она до сих пор закрывает вход в усыпальницу.

– Не туда смотришь, – за спиной послышался мрачный голос Велдона.

– В самом деле, – я криво усмехнулся. Отшутиться бы еще, чтобы поднять дух, только ничего на ум не шло. – Смотреть надо не на склеп.

В трех шагах от входной арки усыпальницы на лавке из того же темного камня сидел, попыхивая трубкой Люцифер. Такой же, каким был лесу у Черного замка, когда вырвал объятий из смерти, и точно также он выглядел, когда предстал перед моим взором в сражении за замок Ирмы. Словно обычный смертный – в добротном купеческом кафтане поверх темной одежды и в мягких сапогах. У Дьявола были чуть седые, коротко стриженные темно-русые волосы, черные глаза, ястребиный нос и тонкие губы.

Сатана держал курительную трубку с длинным мундштуком и задумчиво смотрел поверх наших голов. Будто нет на узкой проселочной дороги двух сотен всадников и остановившейся напротив склепа кареты, из которой высадились и потом направились к усыпальнице двое.

Вампиры, в том числе всадники из спешившегося головного разъезда, держались от Люцифера на возможно большем расстоянии. Упыри суть нежить, и даже если и не знали, кто сей незнакомец с дымящейся трубкой, но любой из них точно ощущал, какая чудовищно-невообразимая сила у таинственного незнакомца.

– Иди к нему, – вновь раздалось за спиной.

Рука Велдона легла на плечо и слегка толкнула вперед. Святой отец направляет меня к Люциферу! Я зло покосился на церковника.

– Иди, – прошептал Велдон. – Он враг рода людского и наш враг. Но единственный союзник тоже он.

– Как скажешь, – сквозь зубы произнес я.

Шагнув вперед, я ощутил на себе тяжесть горы – на плечи лег черный плащ. Я принял его от Дьявола, дабы опереться на его силу в сражении с Ирменгрет. Иначе было не одолеть высшего вампира, оседлавшего магический исток.

На мгновение мир померк и стал беззвучен, я моргнул и обнаружил, что плащ исчез, и тяжести на плечах больше нет. А Люцифер в двадцати шагах впереди нарочито встрепенулся, будто очнулся от глубоких раздумий, оглянулся и помахал рукой.