Вор и дети ночи

Саржаль уверяет, что Ирма тоже не сразу овладела мощью Источника, но даже не представляет, как его бывшая госпожа умудрилась это сделать. Мы должны расспросить Ирму!

Взгляд Велдона ожесточился. Глаза инквизитора смотрели на меня, но взор был направлен далеко за пределы стен трактирной комнаты. Велдон копается сейчас в воспоминаниях мертвого чернокнижника, либо Неакр сам что-то нашептывает. Святой отец не раз поминал голос безумного мага.

– Помолись, Николас, – церковник опустил взгляд. Мысли инквизитора покинули иное бытие.

– Завтра мы преступим новую черту.

– Сколько их уже было! – посетовал я.

Инквизитор дернулся, будто его огрели плетью и, натянув глубже капюшон, направился к двери. Я решил, что Велдон покинет меня, не произнеся больше не слова, однако он остановился, когда коснулся ручки, и обернулся в мою сторону.

– Молись, Николас. Наша участь и так не завидна, а выбранный путь все глубже затягивает в пучину смертных грехов!

Куда уж глубже! Но я возмутился только про себя, и ответил церковнику со всем доступным моим раздерганным чувствам смирением:

– Я молюсь, святой отец!

– Молись! – инквизитор осенил меня знамением.

– Еженощно и ежедневно молись! Ради надежды на Спасение и Прощение!

Томас Велдон с силой толкнул дверь. Надеялся ударить кого-нибудь из моих стражей. Церковник не исправим – погряз в смертных грехах почти без надежды на прощение небес, а не упустит шанса хоть немножечко насолить «богопротивной нечисти». На сей раз его старания оказались тщетны.

Два охранявших графский покой вампира были не задеты. Инквизитор фыркнул с досады и нырнул в коридор.

– Милорд, – вместо инквизитора в моем покое появился Ильо ди Триан. – Будут ли распоряжения?

– На сегодня все, – я стоял подле кровати. Глаза слипаются, будто веки утяжелили свинцом; очень хочу спать. – Ко мне никого не впускать!

– Как пожелаете, ваше сиятельство, – вампир покинул меня.

Закрыв глаза, я упал на неразостланную постель. Как есть, в дорожной одежде; только без шляпы, плаща и теплого шерстяного камзола, а ноги в мягких тапочках, заботливо предоставленных дорогому гостю хозяином постоялого двора.

Но все одно, сейчас хоть в седло… Если силы на коня останутся, в чем я совсем не уверен… Точнее уверен, сил нет. Надо раздеться; все думал, что нужно подняться… Чтобы сесть, стянуть с себя одежду.

У меня вторая жизнь, как и у моих подданных-вампиров, лишь исток новой жизни у нас разный. Они упыри, меня вытащил с того света Сатана.