Якудза из другого мира 11

Чтобы не зарядить другу по физии катаной…

Парень в это время разложил перед собой лист бумаги, достал перо, чернильницу и явно приготовился творить что-то разумное, доброе, вечное. Ну да, напишет сейчас хайку, полоснет себя по пузу танто и помрет молодой. Похоже, что где-то этот парень крупно накосячил, раз решил таким образом свести счеты с жизнью.

В древней Японии харакири считалось одним из самых почитаемых и честных способов умереть для самураев, если они чувствовали, что они не смогут жить со своей позорной деятельностью или ошибками.

И если мне не изменяет память, то харакири делалось с помощником, который должен махнуть мечом и отхреначить буйну голову, когда пузяка окажется взрезана. Тут же парень моих лет сидел один…

Сэнсэй же не отрывал глаз от сасимоно. Флаг как будто загипнотизировал Норобу. Он неотрывно смотрел на символ черного четырехлистного клевера на зеленом фоне круга.

– Эй, сэнсэй, ты чего? – я даже тронул Норобу за плечо. – Чего окаменел? Или тебя гадюка за пятку чикнула?

– Не… Нет, – покачал сэнсэй головой, вздрогнув от моего прикосновения. – Просто я… Просто увидел такого молодого и полного сил человека, который сам, по своей воле…

– Да ты и раньше видел якудз, которые бросались в безнадежный бой… Сейчас-то чего? – спросил я.

– Мы должны узнать, почему этот воин так поступает! – сказал Норобу.

– Ой, да тебе не наплевать ли? – я уставился на сэнсэя. – Он сводит счеты с жизнью, всё честь по чести. Зачем ему мешать?

– Это… Это неправильно. Идем! – буркнул сэнсэй и устремился вперед.

Так шустро поскакал, что мне оставалось только пожать плечами и поспешить следом. Надо же быть рядом, если вдруг прыткого сэнсэя жахнет какая-нибудь юркая змейка. Я хоть глаза тогда ему закрою, если не получится спасти с помощью Дыхания Жизни.

Мы приблизились к каменному постаменту в тот миг, когда парень с выбритой макушкой и хвостиком головастика в основании лысины поднял глаза к небу и застыл с поднятым пером.

– Привет, братишка! Не складываются стихи? – махнул я рукой. – Могу подсобить. Что-нибудь возвышенное и претенциозное?

– Вы кто? – метнул в нас острый, как сюрикен, взгляд молодой человек. – Почему на вас такая странная одежда? Вы гайдзины?

– Слышь, от гайдзина слышу! Что за неуважение к моим сединам? – рыкнул сэнсэй.