Молот империи (часть 1)

И теперь дворяне изучают, как управлять боевыми риггами. Такими же, на которых учился и сражался я сам. И это в то время, когда на соседнем континенте наверняка изобрели оружие против шагоходов.

В прошлый раз у них его не было, и я сбросил их в море.

В ресторане людно, почти все места заняты. Офицер и тот клетчатый парень уселись за одним столиком. А Катерина Громова, которую временно будут называть Конова, уселась за стол в самом углу и теперь расчёсывала волосы чёрной деревянной расчёской.

Я взял стул за спинку и уселся перед девушкой, положив ладони на гладкую белую скатерть.

— Я всегда сижу одна, — прошипела она, глядя на меня с неприязнью. — Пересядьте, мессир.

— Больше мест нет, — сказал я. — А я уже это занял. И знаешь ли, давай-ка полегче. Нам всё-таки какое-то время надо находиться вместе.

— Я этого не просила, — она расправила волосы и потянула цепочку на шее. — Я не собиралась возвращаться в эту тюрьму!

Из-под воротника вылез амулет. А это не простой. Это кусок тёмного стекла, которым была залита обрезанная свеча духа предка.

Так было модно делать при дворе ещё во времена первого императора династии Громовых. Говорят, такой же был у человека, жившего в то время, который изобрёл боевые ригги и много чего ещё.

— Дух твоего предка? — спросил я. — Или кто-то другой?

Девушка не ответила. Огонёк свечи тускло мерцал через тёмное стекло. Катерина тщательно его протёрла и убрала назад. В этот момент я почувствовал очень слабый аромат парфюма.

— Что вам принести? — официант в белой рубашке и чёрном жилете встал рядом с нами и открыл блокнот.

— Ничего, — сказала Катерина и отвернулась.

— Один чай, — попросил я. — Чёрный.

Надеюсь, на вкус будет лучше, чем та бурда, что в тюрьме выдавали за чай.

А как легко я привык к воле. Сижу себе с симпатичной девчонкой, будто и не прошло кучи лет в одиночной камере.

Хотя эта девушка холодна как лёд, специально я её доставать не собирался. Если честно, я хотел поскорее прибыть в академию. Там внучка моего сына, которого я никогда не видел.

Никогда не смогу ей признаться, кто я на самом деле, но это неважно. Род Загорских будет восстановлен. Он был бы уничтожен под корень, не начни я тот мятеж.