За горсть монет. Том 2

Томен бежал к городским вратам, дабы направиться в столицу. В Гильдии Хеленпика все еще должно было оставаться несколько приспешников бывшей банды Гила. Он сможет их собрать и… И придумать хоть что-то.

Но сейчас ему нельзя быть авантюристом. Сейчас ему нужно выглядеть как простой нищий, дабы гонящийся за ним Альдберг (как минимум в этом убедил себя сам Томен) не смог узнать его.

В очередной раз споткнувшись, на этот раз на ровном месте, светловолосый наемник сильно приложился головой о землю и хриплый желтозубый смех отозвался внутри вместе с болью.

Паника вновь разрослась. Томен собрался припустить еще сильнее и тут ему на глаза попалась оброненная кем-то подранная шляпа. Ее широкие края тут же напомнили о «Гробокопателе», но наемник все же схватил ее и натянул на лоб, дабы скрыть лицо.

И, как только он продолжил бежать, он услышал из бокового переулка выкрик:

-Рваные одежды и шляпа! Это он! – слова сопроводились колокольным звоном из звуковой марки, который обычно используют стражники, заприметив опасных преступников.

Не поняв, что солдат описал его самого, Томен счел, что говорил он о Альдберге, стоящем прямо за спиной беглеца. Заорав, авантюрист рванул что есть мочи.

Тут же за его спиной послышались тяжелые шаги в латах и прерывистое дыхание. Это походило на закованного в доспех рыцаря, однако шаги были не медленными. Они приближались с невероятной скоростью. «Люди не могут так бегать!» – пронеслось в голове Томена и тут же по ней ударил эфес меча.

Томен потерял равновесие и как мешок свалился на пыльную землю. Едва подняв взгляд, он почувствовал острие у своей шеи. Однако вид клинка успокоил его, словно стены родной Гильдии. Это был не длинный и тонкий серебристый эсток Альдберга, а широкий и роскошный полуторник, на гарде украшенный гравировкой какого-то знатного рода.

Вторая рука рыцаря тоже сжимала длинный меч, но уже с иным узором. Тот же узор перетекал и на чистые, едва припыленные доспехи, что оканчивались на шее и перетекали в незащищенную шлемом голову.

Однако глаза Иордана смотрели на лежащего ниц авантюриста с презрением… пока он не увидел возраст оппонента. Вместо презрения к черни лицо аристократа сменилось состраданием, и он виновато отвел меч от шеи Томена.

-Прости за удар. Ситуация требовала действий.