Во имя рейтинга

— Нет, — сказал я. — Я ничего не сделал.

— Если бы троянцы не смотрели на ваш с Гектором бой, нас перерезали бы, как стадо баранов.

— Ты тоже хорошо себя проявил.

Эвдор сплюнул на палубу.

— Я — солдат, — сказал он. — Мирмидонцы — лучшие солдаты войска Агамемнона. Мы — золотые щиты ванакта ванактов и гетайры аргосца.

— Никто не спорит. Вы все велики и могучи. Просто троянцев было больше.

— Это была глупость, — сказал Эвдор. — Наша атака была глупостью. Я не должен так говорить о своем командире, но я чувствую, что ты, как человек посторонний, меня поймешь и простишь.

— Он молод. Прости его.

— Простить гибель людей? Мы атаковали флагман Гектора, Ахиллес повел нас в бой и проиграл.

— Гектор тоже повел своих людей в бой с превосходящими силами противника и проиграл.

— Троянец хотя бы отдавал себе отчет в том, что делает. Люди идут за Гектором, потому что верят ему, а не потому, что он чей-то сын и его жребий — стать героем.

— У меня нет ответа, Эвдор.

Ахиллес — вот кто беспокоил меня больше всего.

Даже не сам Ахиллес, а его необъяснимые способности.

Поведение Пелида было мне вполне понятно. Молодой, честолюбивый глупец, дорвавшийся до командования войсками.

Я прибыл сюда из конца продвинутого двадцать первого века. Все явления природы были изучены и объяснены с научной точки зрения. Расшифрована ДНК человека, найден и нейтрализован ген, отвечающий за старение. Люди достигли небес и не нашли там богов.

На вершине Олимпа они тоже не были обнаружены.

Здесь все было иначе.

Если неуязвимость Ахилла еще как-то можно объяснить более-менее научно, вроде теории Дэна о случайной мутации, то его непотопляемость не лезла ни в какие ворота.

Тело, помещенное в жидкость, погружается, вытесняя занимаемый им объем. Если оно, конечно, не легче воды.

Но я сомневаюсь, что Ахилл весит меньше восьмидесяти килограммов. И я видел, как в этом самом море утонули десятки других людей.

Логичное объяснение происходящего было только одно, но оно было невероятным.

Ахиллес на самом деле сын нереиды Фетиды и именно поэтому имеет стойкий иммунитет к воде.

По крайней мере, к морской воде. В реку Стикс его, судя по всему, все-таки окунали.

Дэн

— Что именно вам не нравится, Максимилиан? — Голос мистера Картрайта был холоден и резок. Холоден настолько, чтобы превращать воду в лед, и резок настолько, чтобы резать этот лед на куски.

— Я не говорил, что мне что-то не нравится, мистер Картрайт.