Во имя рейтинга

С Гектором мне все было ясно.

Разведчик, по крайней мере хороший разведчик, к числу которых я относил и себя, должен быть тонким психологом и отчасти физиономистом. Он должен читать по лицам и по глазам.

Я многое увидел во взгляде троянского лавагета. Это был взгляд человека, считающего любую войну занятием достаточно глупым. Человека, который не получает никакого удовольствия от убийства других людей.

Взгляд человека, обстоятельствами вынужденного делать грязную работу, и делать ее хорошо, потому что по-другому он ничего делать не умеет.

Можно говорить и о любви к Родине, и о верности долгу, о желании мира и покоя, и о смертельной усталости, но это слова.

Гектор был человеком. Обычным человеком, на которого взвалили непосильную ответственность быть главной надеждой обреченного города, и он этому совсем не рад.

Я не хотел убивать такого человека.

Не знаю, что Гектор прочел в моем взгляде. Не знаю, почему он поступил так, как поступил.

Я не убил Гектора.

И приказ пославших меня сюда людей «не вмешиваться и только наблюдать», о котором я и думать забыл в горячке боя, был здесь абсолютно ни при чем.

Гектор не убил меня.

Ахиллес устроил мне скандал.

— У тебя была возможность убить Приамида, — заявил он.

Это были первые слова, которые я услышал от богоравного Пелида в тот день, и это были первые слова, которые он произнес после того, как поднялся на борт.

— Едва ли, — сказал я. — Мы бились с ним на равных.

И Гектор, вне всякого сомнения, сильно польстил мне, когда признал меня лучшим из тех, с кем ему когда-либо доводилось иметь дело.

Я до сих пор не был уверен, чем бы закончилась наша схватка, если бы мы ее продолжили.

— Ты говорил с ним. — В устах Пелида слова звучали обвинением. — Говорил с врагом. О чем?

— О погоде, — сказал я. Это что, допрос?

— Ты строил козни против нашей армии?

— Нет, — сказал я.

— Так о чем вы говорили?

— О тебе, — сказал я. — Приамид сообщил мне, что был о тебе лучшего мнения.

Ой, не надо было так говорить.

Вспыльчивый, как петух в брачную пору, Ахиллес тут же полез за мечом.

На том и порешили. Патрокл увел приятеля в каюту, Эвдор одарил меня взглядом, каким обычно смотрят на сумасшедших, а потом сел рядом со мной:

— Сегодня ты спас нас, господин.