Во имя рейтинга

Мы сметем его ряды!

Вот такая ситуация. Илион должен быть разрушен, все остальное побоку. Включая доводы разума.

На Трою! За Родину! За Агамемнона! За ахейскую власть!

Что-то я становлюсь слишком циничным.

Обычно это происходит, когда мне что-то сильно не нравится.

Потом, много позже, когда спровоцированный Одиссеем грандиозный скандал уже утих, я сидел на берегу, запрокинув голову к звездному небу, и старался понять, что же именно произошло в шатре совета.

Я мог понять Одиссея с Диомедом, тщательно подготовивших свое выступление, ибо они не жаждали этой войны и, коли уж ее было не избежать, стремились свести потери к минимуму, призывая Агамемнона задуматься.

Я мог понять алчущего крови Менелая.

Я мог понять Агамемнона, сметающего все возражения и желающего воцариться не только в Микенах, но и в Малой Азии.

Вызывала некоторое удивление эскапада Нестора. Чего он хотел добиться, дразня Менелая? Он стар и опытен, он должен прекрасно понимать, что Менелай тут не главный и что поединок с Парисом не устроит Агамемнона и прочих собравшихся здесь воинов ни при каком раскладе.

Такие люди, как Нестор, хитрые, расчетливые, они и умирают в здравом уме и твердой памяти. И никогда ничего не делают просто так.

Почти неслышно ко мне подошел Одиссей. Меня здорово удивляет способность таких неуклюжих на вид людей передвигаться тихо и бесшумно. Будь на моем месте кто-нибудь другой, сын Лаэрта остался бы незамеченным, пока не заговорил.

— Ну и как тебе наша богоравная склока? — спросил он, присаживаясь на корточки.

— Я не понял цели, с которой был созван это совет, — сказал я. — Если это сборище может называться советом. Решения приняты, цели определены, роли расписаны.

— Просто еще один шанс остаться в истории, — сказал Одиссей. — Что ты думаешь о Несторе?

— Я еще не пришел ни к каким выводам. Его поведение… странно. А что думаешь ты?

— Нестор меня пугает, — сказал Одиссей.

— Ты принес и чаши?

— Конечно. Ведь мой лучший друг — Диомед.

Я улыбнулся. Одиссей налил в чаши вина, мы выпили без тоста, плеснув немного на землю по древнему обычаю — как подношение богам.

— Так что с Нестором? — спросил я.

— У нас тут вроде как армия, — сказал Одиссей.

Сначала я подумал, что Лаэртид решил сменить тему, но потом вспомнил о его манере разговаривать.