Во имя рейтинга

Менелаю кровь бросилась в лицо.

— Довольно, богоравные герои, — вмешался Агамемнон. — Хочу решить я этот спор навеки. Ответь мне на вопрос, мудрейший Нестор: ты присягал на верность Золотым Микенам?

— Да, присягал.

— И я, ванакт Микен, повелеваю. Мы идем на Трою!

Рядом со мной откашлялся Одиссей. Могу понять его состояние. Я примерно представлял, что он хочет сказать, но вот как ему это сделать, чтобы его правильно поняли? Единственного здравомыслящего человека, рискнувшего высказать свое мнение вслух, только что обозвали предателем.

— Я — Одиссей, Лаэрта сын, глава Итаки, — сказал Одиссей, явно пытаясь косить под предыдущих ораторов. — Богоравный Агамемнон, ты верховодишь нашим войском, поэтому вопрос тебе. Каков наш план?

— Наш план, о хитроумный Лаэртид? Мы плывем на Трою!

— А дальше?

— А дальше мы захватим побережье.

— А дальше?

— А дальше будем Трою штурмовать!

— Хороший план, — одобрил я. Одиссея явно надо было поддержать. По крайней мере, чтобы его голос не звучал гласом вопиющего в пустыне.

В шатре засмеялись. Смеялись не от души, не в голос, сдерживаясь, кое-кто просто прыснул в кулак. Но и это взбесило вождя вождей.

— Что хочешь ты сказать, мудрейший Одиссей? — Меня он решил просто игнорировать.

— Ответь мне, богоравный Агамемнон: велик ли город Троя? Могуч ли крепкостенный Илион?

— Могуч.

— Сравним ли он с Микенами твоими?

— Как смеешь ты…

— Я говорю лишь о размере, — поспешно добавил Одиссей.

— Размерами сравним.

— А у Микен есть флот?

— Великий, больше сотни кораблей. — Агамемнон никак не мог понять, к чему клонит хитроумный сын Лаэрта.

— И у Приама кораблей не меньше, — сказал Одиссей. — Где будет этот флот, когда мы побережье будем штурмовать? Скажу. Он свалится нам в тыл, троянцы будут бить нас с берега и с моря.

— Не будут. Флот стоять в порту их должен. Троянцы скоро так войны не ждут.

— Троянской армией командует сам Гектор?

— Да, Приамид — троянский лавагет.

— Я слышал, он велик как воин.

При этих словах на своем месте встрепенулся молчавший до сих пор богоравный идиот Пелид, но Диомед придержал его за руку, и Ахиллес застыл как истукан.

— Велик, — нехотя признал Агамемнон.

— И тонкий тактик он, и грамотный стратег?

— Возможно.

— Тогда почему ж ты полагаешь, что крепкостенный Илион войны не ждет? Если Гектор хорош хотя бы в треть того, что говорят о нем, его лазутчики повсюду и знает он о наших планах.

— Пусть знает.