Цвет мира - серый

Поэтому я вижу эту ситуацию так: ты украл у него кошелек несколькими днями раньше, а потом вы случайно столкнулись, он узнал тебя, и вы схватились за оружие. Я прав?

Обвинение в воровстве, которого я не совершал, было сущим пустяком по сравнению с обвинением в убийстве, которое я совершил при свидетелях и открутиться от которого у меня не было никакой возможности. Поэтому версия инквизитора была для меня наилучшим выходом — приняв ее, он перестанет задавать вопросы, которые могли бы выявить настоящую причину нашего с Нилом столкновения.

Рассказывать же представителю Церкви Шести о том, что перед ним стоит не обычный уличный воришка, волею стечения обстоятельств ставший убийцей, а принц Джейме из страны, к которой эта самая церковь не питала никаких теплых чувств, мне совершенно не хотелось.

Но говорить я ничего не стал, боясь, что не смогу спрягать облегчение и голос выдаст мою ложь.

Я молча опустил голову, стараясь показать виновность всем своим видом.

— Я так и думал, — сказал инквизитор.

Человек, которого я первоначально принял за труп, отзывался на имя Ланс.

Когда я вернулся с допроса, они с Густавом поедали скудный арестантский завтрак — черствый хлеб и похлебку с плавающими в ней кусками картошки и еще каких-то незнакомых мне овощей; впрочем, это вполне могли быть знакомые мне овощи, доваренные до незнакомого мне состояния.

Еще одна миска с похлебкой и кусочком хлеба на краешке стояла на подоконнике. Очевидно, чтобы крысы до нее не добрались.

И она еще даже была чуть теплой.

Я принялся за еду.

— Ты быстро вернулся, — заметил Густав.

— Он всего лишь убийца, — сказал Ланс. — Убийцы большого интереса для инквизиции не представляют. Вот если бы его подозревали в занятиях магией или шпионаже в пользу Империи, допрос был бы куда дольше, и вряд ли бы обошелся без применения пыток.

При свете дня он выглядел чуть лучше. Если он и был похож на труп, то на труп совсем свежий.

Ланс был худой, невероятно грязный, а одежда его прекратилась в лохмотья еще в те времена, когда король Беллинджер сносно держался в седле и орудовал копьем на рыцарских турнирах.

— Насколько стремительно местное правосудие? — поинтересовался я.

— Интересный вопрос, — сказал Ланс. — Я тут отдыхаю уже три месяца, и меня допрашивали всего-то один раз, а о суде речи вообще не идет.

— Мне тоже ничего такого не говорили, — подтвердил Густав.