Восстание Магов. Прижатые к земле.

Вот в таком полусонном варианте они всё же умудрились вломиться в комнату Похоти, перед этим разбудив её раньше положенного настойчивым стуком в дверь. За это они надолго попали, выслушивая многочасовую лекцию от своей злой младшей сестры по поводу надуманных ею стандартов моды и стилей причесок. Оказалось, что они с Гнев занимались натуральной магией каждый раз, когда дело доходило до укладки волос: мальчишкам пришлось в добровольно принудительном порядке ознакомиться со всеми многочисленными приборами и примочками используемыми для идеальной заботы о волосах.

Удалось ли им хоть что-то из этого всего неудержимого потока информации запомнить и понять в их разбухшем состоянии? Ну, всё стало понятно как только Страсть с криками и приговорами чуть ли не пинком выгнала их после того, как они только попытались прикоснуться к её волосам.

— Ты хоть что-то понял? — спросил у Гордыни Жадность, пока они оба стояли, глядя на закрытую дверь перед ними.

— Я пытался сделать всё так, как она и объясняла, но, видимо, что-то пошло не так.

.. — с грустью ответил Гордыня — Оказывается для них это целая наука!

— Думаешь, у нас удастся сделать что-то по этому поводу?

— Пока можем перейти к другому делу, а сюда вернуться после того, как разберемся с остальными.

На том и порешили. Остаток дня было решено посвятить клетке Лени. Но и тут всё оказалось непросто. Вороны ни с того ни с сего находились в такой фазе, что атаковали любого, кто осмелился бы прикоснуться или слишком близко приблизиться. Видимо, им двоим не повезло несвоевременно попасть в такой сон Лени, в котором она разыгрывала какой-то ожесточённый бой или удерживала замок от осады.

Но, прогорев в этот день с одним делом, они решили более не упускать возможности и настоять на своем.

— Пусть всё решит эта монетка, — Жадность вдруг достал из своих закромов почти заржавевший железный осколок.

— ... — в голове Гордыни всё это уже начало потихоньку приобретать очертания напряженной дуэли между двумя невероятно истощенными бойцами, где от удачного исхода броска будет зависеть чья-то жизнь.

— Вот это будет орел, — указывая на более чистую половину, произнес Жадность, явно находясь под похожим впечатлением — Ну, а для этой стороны лишь остается быть решкой.

— Какое презренное отношение, а ведь она тоже является одной из сторон и имеет схожие шансы победить — снова играя роль, произнес суровым голосом Гордыня.

— Но будет ли публика довольна, если такое грязное ничтожество победит? — надменно ответил Жадность.