Багровый прилив

– Их смерть будет быстрее, нежели та, что ждёт их сейчас. Их раны очень плохи, и даже будь мы в городе, закончились бы ампутацией. Они не хотят сгорать от разъедающей язвы, а если очень повезёт – остаться калеками.

– Что надо сделать? – Эшли решил, что раз уж начал задавать вопросы, стоит продолжать.

– Соберём весь порох, который есть, и устроим зеленокожим большой сюрприз.

При этих словах Кастельянос хищно усмехнулся, и усмешка его не сулила дикарям ничего хорошего. В ней не было ни грана веселья, а лишь кровожадность, не уступающая той, что горела в мелких глазках зеленокожих варваров, и желание отомстить им за убитых и умирающих товарищей.

Разведчик глядел на спящих людей. Они повалились друг на друга, стараясь согреться собственным теплом и теплом товарищей. Эти люди не были мясом, как другие, хотя и не такие злые, как чёрные горцы, вытеснившие народ в совсем уж негостеприимные долины и угнавшие его скот. Горцы, конечно, не могли сравниться в силе с воинами народа, но они брали хитростью и подлостью, а их оружие было сделано бородатыми карликами, скрывающимися в недрах гор.

Разведчик глядел на спящих людей и видел, что кто-то ворочается во сне, пытаясь устроиться поудобнее, сохранив при этом крохи тепла. Эти люди были слабее горцев, зато у них было много гром-палок, которыми они отлично умели пользоваться. Драка в лесистом урочище, где воины народа устроили засаду на людей, могла бы сложиться удачнее, если бы в первый же миг невидимый гром, оставляющий в телах чёрные шарики, не поразил столь многих воинов сразу.

Разведчик глядел на спящих людей и не видел рядом с ними мулов с поклажей. Однако этому он не придал значения. Он трижды громко и достоверно ухнул совой, что получалось у него очень хорошо, давая воинам сигнал к атаке. Сам разведчик в драку не полез – не дорос ещё до воина, и его топорик никак не мог сравниться с боевой секирой. Это и спасло ему жизнь.

Киприано Мера знал, что умирает. Он жалел только о том, что поутру расстался с остатками вчерашнего ужина, очистив желудок. Он всегда так делал, ведь однажды это спасло ему жизнь. Тогда ещё совсем молодой Мера согнулся в приступе рвоты перед боем, и его стошнило едва ли не прямо на сапоги шагавшего перед их строем Великого капитана. Тот остановился, покачался с пятки на носок, а после хлопнул разогнувшего спину солдата и сказал, что тот поступил верно.