Багровый прилив

– Да ты, как я погляжу, ещё больший шутник, чем я думал! Всего лишь эскадра Салентинского флота – это ж надо было сказать! Всего лишь!

– Их тоже можно бить, – впервые заговорил Рейс, голос у него был под стать внешности – сиплый, невыразительный, как будто тот не испытывал вовсе никаких эмоций.

– Бить можно всех, вопрос в числе и потерях, – произнёс в ответ Баквит. – Мои ребята брали на абордаж корабли-монастыри святош[2] и валендийцев, но всякий раз это обходилось нам слишком дорого. С кем мы потом пойдём на город? А даже если и выгорит дело, то мёртвым деньги не нужны.

Золотой рейд все ведь помнят, верно, господа?

Да, рейд за валендийским золотом из колоний на дальнем юге Чёрного континента можно было назвать удачным. Но только для тех, кто вышел живым из страшного боя с валендийскими морскими пехотинцами, дравшимися до конца. В командах эскадры, вышедшей в рейд, оставалось едва ли по трети от общего числа, среди которой было много раненых, а до родных берегов дошло и того меньше.

Если на корабле не хватает рук, то первый же серьёзный шквал может обернуться настоящей катастрофой.

– Осторожность – оправдание трусости, – выдал старинную максиму, времён ещё Энеанской империи, Рейс.

Братья Григи тут же взялись за кортики, которыми так удобно орудовать в каюте, в отличие от длинной шпаги Рейса, но Баквит остановил их взмахом руки. Он снова непринуждённо рассмеялся, как будто его только что не назвали трусом.

– Старой мудрости место на пыльных полках, – заявил он, – её время прошло.

Но я знаю Артура Квайра не понаслышке, у него, наверное, уже есть план, как справиться с этой эскадрой без лишних потерь. И лучше бы ему сейчас озвучить его, потому как если плана нет, то я – не в деле, и называйте меня как хотите. Мне плевать.

– Конечно, план есть, капитан Баквит, – расплылся в улыбке Квайр, отдавая должное острому уму морского пса. – Можно поставить орудия с нижних палуб ваших кораблей на разрушенных укреплениях крепости Вилланова и открыть огонь оттуда.

Враг точно не будет ожидать залпов из развалин, а при удаче и хорошем маневрировании салентинцев можно поставить в два огня.

Антрагэ был весьма далёк от моря и мало понимал в беседе – он успел трижды пожалеть, что вообще отравился на борт «Стремительного». Но это была хоть какая-то возможность развеять скуку. А вот Берек задумался над словами Квайра всерьёз, как и Баквит, и Рейс. В них было рациональное зерно, за которое стоило ухватиться.