Мастер Ветра. Искра Зла

– Двух народов? – вскинул брови воевода. – Под стенами Аргарда год назад я видел только один.

– Ты видел воинов дайда – народа, что пришли в Белую степь с юга. Когда, после Падения Мира, наши предки, ойон, воевали с демонами, дайда еще собирали ракушки на берегах соленого моря. 

– Почему твой народ не отправил пришельцев обратно, к морю?

– Мы не любим покидать свои леса.

– Когда Гэсэр намерен напасть на Аргард?

– Когда грязь перестанет прилипать к копытам коней, конечно, – фыркнул шаман. – Уж это-то всякий знает, кто пробовал путешествовать по степи под осенними дождями.

– Ложка воды – бочка грязи, – буркнул я себе под нос. Но старик услышал.

– Слова твои мудры, Арчэ Халхин Дуу. Так и есть.

– Легко прослыть мудрым, говоря чужими словами, – попенял я сам себе. – Возвращайся к своим, Онгон Бай Гал. Я вскоре буду. Ночью будет дождь. Нужно успеть.

Шаман степенно поклонился одновременно принцу и мне, одними коленями развернул кобылку и ускакал.

– Не убежит? – глядя в спину старику, спросил Ратомир.

– Нет. 

– Я думал, хоть в степи все просто. Здесь мы, там враги… Где ты его нашел? 

– Он один из шаманов. Они ритуал призыва великих духов готовят...

– Это не опасно?

– Нет. Я обещал им помочь… У меня тяжко на душе, принц. Лонгнаф и Гэсэр – чудовищная смесь. Дамир в большой опасности… 

Командир сложил руки на груди и долго-долго вглядывался в голубеющую полоску горизонта на юге. Словно видел стоящий там город, окруженный сонмами врагов.

– Следопыт этого и добивается, – совсем тихо и как-то жалобно выговорил наконец он.

И вздохнул. Так тяжело, что у меня в сердце кольнуло. Два года принц жил только мечтой об этой армии, о том, как вернется на родину и, опираясь на меч, сядет в отцов трон.

– И бросить Дамира нельзя, – простонал он. 

– Нельзя, – эхом повторил я. 

Обнаженные по пояс воины бросили бревна, которые тащили к сооружаемому частоколу.

– Ладно, – печально улыбнулся Ратомир, глянув в глаза. – Скачи к своим шаманам. Вечером будем думать.

Старцы ждали. Сидели на своих местах в гигантском составном знаке, свернув ноги в невероятные каральки, и молчали. Угол руны ветра пустовал.

Я снял перевязь с мечом, скинул колчан и повесил все это на седло. Было страшно. Гораздо больше, чем перед боем.