Ригиторум. Во имя короля

Миновав несколько заколоченных домиков, переделанных под дополнительные госпитальные покои, я подошел к лирондовой кузне. Лиронд был искуснейшим мастером, во дворе его дома в двух кварталах отсюда был настоящий музей с макетами животных и цветов, выкованными из железа. Помнится, была у него птичка, сплетенная из грубого металлического прута. Дети со всего города приходили к Лиронду, чтобы посмотреть, как он работает. Как кузнечное дело, с виду такое приземленное и практичное, в его руках превращается в настоящее искусство, достойное столичных выставок.

Теперь же кузня Лиронда была закрыта на тяжелый амбарный замок, а из трубы, выходившей из главного помещения чуть под углом, не тянулась ни мельчайшая струйка дыма. Кузнец уехал из Гольново в первый же день, как Арчет объявил о военном положении. Я как раз застал его у Железных врат, когда он вместе с женой готовился к отправлению в Минакс.

— Я бы с радостью остался в городе, Ханнар, ты ведь знаешь, — говорил он, нервно забивая курительную трубку. — Хорошего кузнеца в Гольново днем с огнем не сыщешь, а вам и оружие новое, и доспех наверняка понадобится, не говоря уже о ремонте.

Эх, проклятье!

— Не переживай, Лир. Справимся. Ты должен защитить Криду.

— То-то и оно, — кузнец вдохнул табачный дым и крепко закашлялся.

— Это ж надо, — нервно засмеялся он. — Всю жизнь у горна, и хоть бы что. А от этого трубочного зелья сразу раскорячило!

— Не знал, что ты куришь.

— Я и не курил, — сплюнул он, потом коротко глянул на жену, которая неторопливо топала ножкой по земле.

— Но я ведь и не жил с Криди.

— Ничего, привыкнешь, — хлопнул я друга по плечу. — О нас не думай. В добрый путь!

— Будь здоров, Ханнар. Как будет возможность — сразу двигай на запад. Боюсь, эта война окажется Ригиторуму не по зубам.

— Типун тебе на язык.

Тогда Лиронд и уехал — впрыгнул на место кучера и ловко стегнул коней по спинам. Повозка со всеми его вещами тихо заскрипела по Железному тракту, в то время как родной город мастера остался позади.

Я не мог осуждать Лиронда за то, что он предпочел спасаться бегством, бросив все свои работы.

В конце концов, из Гольново уехали почти все, кто только мог, и сейчас город больше напоминал осажденный военный форт, нежели когда-то мирное поселение. Пустые улицы, армейские патрули, комендантский час и прочие прелести жизни на пороге войны. Люди каждый день ожидали штурма, однако солдаты регулярной армии делали все, что в их силах, чтобы не дать эрветам стянуть силы в единый кулак.