Ригиторум. Эра разлома

Подняться на виадук можно было лишь в специально отведенных для этого местах — на определенном расстоянии друг от друга, примерно по двадцать километров, в его конструкции предусматривались специальные башенки с тяжелыми подъемниками. Функционировали лишь немногие из них, но власти Ригиторума пытались содержать в порядке те башни, что были ближе всего к важным городам. Именно поэтому нашу повозку с четырьмя лошадьми смогли доставить на самый верх виадука, откуда открывался грандиозный вид на Крэнское плоскогорье.

Когда я впервые поднялся на высоту птичьего полета, у меня в буквальном смысле перехватило дыхание. Не только от восторга, но и от сильного порыва ветра, который едва ли не сносил людей с открытой всем стихиям ровной площадки виадука. Впрочем, пара суровых рекситоров не разделяла моей радости, равно как и моих опасений — запихнув нас в повозку и скрутив для надежности руки ремнем, они запрыгнули на козлы и припустили по виадуку в сторону Минакса. Впрочем, ни связанные руки, ни перспектива быть повешенным на столичном суде меня нисколько не пугала — прямо сейчас я просто смотрел по сторонам и пытался запомнить увиденное до конца своих дней.

Возможно, очень скорого конца.

С вершины виадука я с легкостью мог рассмотреть Хрустальный хребет, тянувшийся вдоль северной границы Ригиторума. Белоснежные вершины, которые казались прозрачными в чистом утреннем воздухе, будто парили в небесах. На юге открывался вид на плодородные земли Приморья, расчерченные полями словно доска для игры в тавлеи.

Ярко-желтые, зеленые, коричневые квадратики убегали до горизонта, насколько хватало глаз, и лишь на самой границе видимости я мог различить полосу прибоя — великое Междуземное море. А может, это была лишь игра воображения.

Повозка неслась по виадуку полным ходом, и по пути мы не встретили никого, если не считать пары одиночных всадников. Это королевская почта, которую также доставляли лишь рекситоры — только им разрешалось использовать виадуки для перемещения по Ригиторуму, и больше никому.

Даже самые богатые купцы и представители знати были вынуждены трястись по ухабам поверхности, а нам с Харманом предоставилась возможность увидеть это чудо света наяву, хоть и ценой своих жизней.

Я поражался выдержке рекситоров. Лошади уставали, однако мы и не думали останавливаться — на некоторых башнях на пути следования всегда наготове стояли свежие кони, а уставших скакунов спускали на подъемнике вниз, к удобным пастбищам и стойлам.