Ригиторум. Эра разлома

А народ позажиточнее сюда не совался. Вот почему я шел без страха, с высоко поднятой головой.

Ну и потому, что окружающее меня зловоние могло отпугнуть даже свирепого упыря.

Впрочем, когда я окончательно поверил, что никого не встречу до самого дома, путь мне преградил рослый мужчина с длинными черными волосами. Незнакомец уверенным движением выставил руку вперед, и мне пришлось остановиться.

— Доброй ночи, путник! — проговорил он слегка отрешенным голосом, после чего склонил голову набок и приветливо улыбнулся. — Что случилось? Я могу чем-то помочь тебе?

— Боюсь, мне сейчас не до этих глупостей, — грубо ответил я и хотел пройти мимо, однако настырный прохожий не дал мне этого сделать.

— Почему же ты отвергаешь мою помощь? — искренне удивился он. — Думаешь, я не вижу, в какой тяжелой ситуации ты оказался? Подумай, быть может, сам Солус направил меня к тебе, чтобы облегчить твою ношу?

Что-то в его словах заставило меня задуматься. Нет, этот человек определенно был очень странным, а его манера говорить даже пугала.

Чего он от меня хочет?

— Что ты хочешь от меня? — в лоб спросил я и на всякий случай сжал кулаки, готовясь к схватке.

— В этом нет нужды, — покачал он головой, указывая пальцем на напрягшиеся мышцы моих рук. — Я всего лишь смиренный слуга господина нашего Солуса, и мое призвание — помогать несчастным, которых обошла стороной милость покровителя.

— Разве этим не Темплум Луцис должны заниматься?

— Ах, если бы достойнейшие мужи Церкви, да пошлет им Солус долгих лет жизни, принимали в свои ряды новых братьев!

— Разве не принимают? — включился я в разговор, хотя всего-то несколько секунд назад твердо намеревался уйти.

— К несчастью. Только дети, рожденные в среде адептов Солуса, имеют право получить ранг в ордене или в Темплум Луцис. Нам же, простым смертным, приходится брать дела в свои руки.

— Я просто хотел поскорее добраться до дома, — неловко проговорил я, опустив глаза к земле.

— Дабы омыть плоть свою? Хорошо. Как я могу к тебе обращаться?

— Меня зовут Рональд.

— Очень приятно, Рональд. Симеон Ренс, к вашим услугам, — поклонился праведник. — Далеко ли ты живешь, Рональд?

— В Греттинге, на берегу Канала-охладителя.