Ригиторум. Эра разлома

Мимо оголодавших обитателей Минакса ежедневно проходили тонны отборных продуктов: говяжья вырезка, свежие фрукты и экзотические ягоды прямиком из Артайского взморья, редчайшие морепродукты и дорогие вина из Садервейла. Все это благодаря труду сотен мужчин и женщин непрерывно поднималось наверх, чтобы наполнить ненасытную утробу Горы. Лишь на время притупить незатихающий голод дворца и окрестных дворянских имений, чья жизнь состояла из бесконечных пиров.

Уж я-то это точно знал, и даже мечтал стать частью этого праздника изобилия, да только всем моим стремлениям настал конец.

Допустим, я все же спущусь с Горы, не растеряв костей. А что будет дальше? Куда мне пойти? Где искать справедливости в мире, где помощник первого распорядителя имеет влияния не больше, чем надоедливая мошкара? Нисколько не сомневаюсь, что гвардии дворца будет куда проще закопать меня где-нибудь на склоне, чем предъявить официальное обвинение самому Велизару.

Проще самому удавиться!

Придя к этой мысли, я не смог сдержать нервный смех. Он раскатился по длинному коридору, составленному из глухих задних стен складских помещений. Не думаю, что меня кто-то услышал — быть может, одинокий сторож, который сейчас дремлет где-то за этой стеной, подумает, что ему приснился дурной сон.

Как бы мне хотелось сейчас проснуться.

Покачав головой, я крепко ударил себя ладонью по щеке.

Некогда себя жалеть! Некогда плакать! Слезами горю не поможешь. Я должен поступить так, как подобает мужчине, который не может вытерпеть нанесенного оскорбления. Вот только доберусь до дома, и сразу в петлю!..

Внезапно мой мозг пронзила мысль, будто пуля, выпущенная из аркебузы.

Если меня не станет, что будет с Мариссой?

— Солус Великий, как же так?! — вскричал я, потрясая кулаком в небеса. После чего обхватил голову руками и принялся плакать, как маленький ребенок.

Как же легко было бы бросить все и спрыгнуть со скалы! Не нужно ничего решать, не нужно предаваться горестным мыслям о судьбе своей возлюбленной.

Можно набросить удавку на шею и отправиться к Светилу навсегда.

Но неужели я позволю себе быть таким эгоистом? Разве я смогу бросить ее здесь, на этой земле, совсем одну? Да, я прекрасно понимаю, что такие люди, как я — вошь, а не человек! — не чета придворному магу.