Ригиторум. Эра разлома

— Думаешь, мы зря рисковали своими задницами, пока тащились через весь Ригиторум, чтобы услышать твое блеяние?

— Да дайте же закончить! — всплеснул руками мигом вспотевший жиртрест. — Деньги у меня, но я не могу их отдать сейчас. Не в городе.

— Что значит не в городе, сукин ты сын?! — взорвался я и прыгнул на стол, схватив Вилли за грудки.

— Пит! Скажи ему, что так дела не делаются, — промямлил заказчик, чьи очки не удержались на сальном носу и полетели на пол. — Или вы хотите разорвать сделку? Потащите свое барахло обратно? Много прибыли вам это принесет?

— Оставь его, брат.

— Да пожалуйста, — фыркнул я и оттолкнул мужика, после чего вернулся обратно на свой стул. — Но учти, я с этой тушей церемониться не буду. Лучше ему меня не расстраивать.

— Учтем. Ну что, Вилли? Я весь внимание.

— Слава Солусу, — прошептал толстяк и водрузил свои телеса обратно за стол, помахивая перед лицом платочком. — Так вот, о чем я… Планы изменились.

— Это шутка? — сказал Пит, широко улыбнувшись.

— И правда, Вилли. Признай, что на тебя напал приступ неуместного остроумия, — добавил я, чувствуя, как кровь опять приливает к лицу.

— Боюсь, что нет. Гильберт говорил абсолютно серьезно.

— Да какого черта?! — злобно зашипел мой напарник. — Ты хоть представляешь, какому риску я подвергал своих людей, чтобы попасть внутрь города? Думаешь, у ворот сплошь болваны, которые только и делают, что щелкают клювом?

— Я понимаю, но…

— Говно! — передразнил я толстяка.

— Он бы точно обоссался, — сплюнул на дощатый пол Пит. Поймав недовольный взгляд трактирщика за стойкой, он еще и смачно высморкался туда же, после чего показал тому непристойный жест.

— Мои страхи не имеют к делу никакого отношения, — насупился заказчик. — И на Гильберта я влияния не оказываю. Предупреждаю последний раз: хотите увидеть деньги — сделаете все так, как он сказал. Иначе сделка не состоится. Карту для вас его люди передают со мной.

— Я бы этому мятежнику долбаному уши-то бы пооткручивал, — проворчал я, задумчиво дергая себя за ус. — Вернее, начал бы с ушей, а там видно будет, насколько глубоко он раскаивается.