Оскал Стикса

Она разомкнула глаза, когда ее ноги пронзил сильный прострел боли. «Онемели в неудобной позе. Жуть такая приснится и весь день потом хреновые ощущения недосыпа. Да и нужда требует выхода».

Потянувшись и размяв затекшие мышцы, Юлия прислушалась. Со стороны входа в грот раздавались звуки, распознать которые ей не удавалось. Проверив наличие топора и прихватив с собой большой кусок кирпича, она направилась к выходу.

Людоедка вопила по-своему, по-людоедски. Мотая в разные стороны головой, она на вдохе издавала смесь урчащих и визжащих звуков.

Руки она втащила назад, наружу завала и, судя по энергичным движениям плеч, пыталась там что-то сделать.

На появление девушки она тоже отреагировала. Ее глаза расширились, и интонация звуков перешла в сплошное «уууууу».

- Что, подруга, хотела вылезти и зацепилась еще сильнее? И лапища твои мне теперь совсем не помеха. Будем проблему с тобой решать быстро и кардинально. Окончательное, так сказать, закрытие вопроса!

Она перехватила топор по удобней и стала подбираться к людоедке, все же опасаясь, что та задумала какую-то гадость и схватит ее неожиданным выбросом руки.

– Прощай, мы расстаемся навсегда!

Юля хотела подмигнуть перед ударом, но в этот момент тварь выгнувшись телом, запрокинула голову назад, издала звук, обозначающий боль. В голове девушки произошел какой-то щелчок, и рука с уже поднятым для удара топором, сама опустилась.

Сместившись немного вправо, где была возможность выглянуть наружу через лаз, девушка увидела полуголого мужичка, который вырвав зубами кусок плоти из ноги людоедки, жадно проглатывал его.

До превращения в зомби он был довольно тщедушного телосложения старичком с длинными седыми волосами на голове и такой же седовласой длинной бородкой, которая в большей своей части уже слиплась от крови. Из одежды на нем был коричневый пиджак и синяя рубашка, а вот штаны он где-то потерял. Стоя на коленях и придерживая ногу жертвы своими руками, он вырвал очередной кусок мяса, от чего людоедка вновь запрокинула голову.

«Вот гад! Подружку мою живьем точит.

И чавкает так противно».

Аккуратно, чтобы не издавать шума, она опустила на землю кирпич, а за тем, затаив дыхание выбралась из щели наружу. Смрад от испражнений людоедки, которые внушительной кучей возвышались между ее ног и не менее внушительной лужей растеклись под животом, шибанул в нос. А вот старичка он абсолютно не смущал. Он оторвал следующий кусок и так увлекся процедурой поглощения пищи, что ни на что не обращал внимание.