Оскал Стикса

В себя она пришла, когда в очередной раз потянув веревку, отклонилась назад, в волосы вцепились пальцы людоедки и раздалось, давно уже неслышимое «Урррр», с нотками радости.

Отпустив веревку, Юля, не жалея волос, дернулась в сторону, но хватка не ослабевала. Попыталась левой рукой разжать пальцы твари, но хватка у нее была железная. Правая рука наткнулась на спасительный кирпич и схватив его, она, резко склонившись влево в сторону твари, с ускорением впечатала кирпич плоской поверхностью ей в нос. Раздался чавкающий звук разбитых губ и хруст сломанного носа, но тварь наконец-то отпустила волосы.

- Сучка, тварь, блядь конченая, - в истерике девушка еще несколько раз нанесла удары по голове людоедки, пока от ее неловкого удара кирпич не вывалился из руки.

Отползя на свое привычное место, Юлия, улегшись на спину и уставившись в потолок грота, отдышалась. «Дура, совсем страх потеряла и расслабилась. То же мне, нашла подругу. И вот итог. Чуть сама кормом не стала!».

Тварь злобно и обижено уже не урчала, а издавала рычащие звуки.

«Наверняка, как и я, себя сейчас винит, что не смогла удержать меня или что рано схватила, а не дала еще чуточку приблизиться, чтобы уже надежно схватить».

Приподняв голову, она рассматривала бывшую женщину. Удары кирпичом сильно изменили ее лицо. Лоб был рассечен в нескольких местах, досталось и волосяной части головы. Из полученных ран и разбитого, вернее сказать, вдавленного носа, обильно текла кровь. Обе губы пузырились при выдохах кровью.

- Уурр, уурр, уурр.

- Ладно, не ной, подруга. С кем не бывает. Ну не поделили мы с тобой мужика. Так что нам теперь поубивать тут друг дружку? Забери всего.

Слушая монолог, тварь замолчала.

- Что-то я перенервничала с тобой, подруга. Пойду, пожалуй, кефир допью с кошачьим кормом. Постарайся не сильно накладывать, там, позади себя.

Больше Юля к выходу не возвращалась. Плотно поев, она забилась в самый дальний угол своего убежища, куда вонь почти не доставала. Опять завернувшись в покрывало, задумалась.

Прошло ведь всего три дня с того момента, когда она, веселая, жизнерадостная девушка, в красивом платье, выйдя из автобуса, шла среди города, полного звуков и красок жизни. Всего три дня! А теперь она в чужой одежде, да еще и мужской, да еще и снятой с безголовых трупов, сидит под развалинами дома, грязная, вонючая, изодранная. И полуголодная, наевшаяся хрустящего кошачьего корма. «Одно хорошо – корм для молодых и энергичных кошек. С лососем».