Переводчик. МДМ. Том 1

– Из дальних краев… – неопределенно ответил я, чтоб не развивать щекотливую тему.

– А ты сам-то?.. – вовремя встряла, вернувшаяся от возка, Тиша. – Откуда у тебя аккетская обувка, а? – она придирчиво рассматривала чоботы на мужике. – И трубка ихняя…

Я тоже посмотрел на обувь пришельца – обычные, вроде, короткие сапоги, разве что пестроваты – сшиты из кожи трех цветов.

– Уж больно ты глазаста, малахольная, как я погляжу! – усмехнулся "дружинник". – Смотри, как бы глазоньки-то не повылезли! – и, повернувшись ко мне, сказал уже серьезным тоном.

– Из отряда я… господина капитана Эда – мастера над городской стражей вольного города Лина. Сам господин капитан к Северному перевалу пошли, а мне велели по тракту разведать, далеко ли "рыжие" успели пробраться. А звать меня Хома. Родом я из Оравицы! А обувка эта… так у нас в дружине, почитай, четверть наемников из аккети. У них и выменял. Целую монету серебра отдал! Но они того и стоят, наши-то, криворукие сапожники отродясь таких не сошьют. Ну, а трубка духовая… – он ласково погладил деревяшку за спиной, – Трубка и самоводные колючки, мне как лазутчику положены!

– Что ж ты не стрелял своими колючками? – удивилась Тиша, – сидел тут булки мял.

– Как это не стрелял? Стрелял! – Хома, разочарованно развел руками. – Почитай с десяток колючек выпустил… еще до вашего прихода. Все мимо цели! Ничего понять не мог – самоводная колючка, аккетским шаманом зачарованная, за полсотни шагов вороне в глаз попадает. А теперь-то вижу, всё из-за этой нелюди, – дружинник поднял за крыло дохлого птице-человечка, – она, тварь поганая, магию отводила.

– Кто это? – спросил я, морщась от головной боли.

– Это ангу, – ответила за дружинника Тиша, – нелюдь, из племени горных колдунов, – девчонка возилась с большим кожаным мехом, притащенным от возка, – вот бы не подумала, что они с хэкку подружатся.

– Это ты верно, малая, скумекала! – одобрил Хома её манипуляции. – Кровь проклятую, только чавой и можно смыть! Да и нам с вами, любезный сударь, не помешает, после боя принять чарку.

По поляне распространялся отчетливый запах сивухи.

Никак самогон? – удивился я.

– Старый Маха хорошую чаву делал! – солидно подтвердила Тиша. – Крепкую! Отец всегда к нему на праздники за ней ездил, – она щедро плеснула жидкостью из меха на какую-то тряпку и потерла ей, покрытый вязкой коричневой кровью монстра, клинок.

– Тиша, – обратился я к ней, – спасибо, милая, ты мне жизнь спасла!

Она расплылась в улыбке, польщенная похвалой.