Самая Древняя Сила

Но темные силы души его, растревоженные ненавистным магом, оказались властнее, он сам отдал себя в их плен, и теперь те же боги творили справедливое возмездие.

Варольд остановился посреди зала, заломив руки и глядя на свое отражение в высоком зеркале. Два нефритовых гнома на подставке повернулись, ударяя молоточками, клепсидра мелодичным перезвоном обозначила час Серебра.

«Нужно попробовать связаться с Изольдой. Рассказать, что успею», - подумал магистр, направляясь к двери, и замер, увидев, как на балкон опустилась тень.

От дуновения ветра шелковый занавес колыхнулся, тут же его отдернула украшенная перстнями рука. В зал вошел Канахор.

- Свиток, Варольд. Дай мне его! – глядя на Кроуна с насмешкой и презрением, он бросил на ковер с глухим стуком голову короля Олмии. – Ведь ты уже все знаешь? Сейчас сюда прибудут люди моего Ордена и свидетели муниципалитета. Все это теперь не твое, - Хаерим широко обвел зал скорченными по-птичьи пальцами. – Тебя приговорят к смерти. А ты просто отдай свиток и беги!

- Когда у льва застряла в горле кость, когда кровь горлом, нет капли воздуха, и в содроганьях остывает сила, тогда гиены смрадной время настает, - вспоминая строки поэмы Ювия, Варольд смотрел на голову короля.

Седые волосы олмийца прилипли к желтому, сжавшемуся морщинами лицу, глаза, похожие на треснувшее стекло, смотрели в пол, рассеченная шея текла густой кровью. – Хорошо, что ты пришел, - сказал Варольд. – Свиток я не отдам. Пусть горит здесь все! – он стиснул кулаки, впитывая в себя вихрь эфира, вскинул правую руку и огненный шквал ударил в коридор, срывая двери, ревя, словно исторгнутое Некроном чудовище.

- Дурак! – с хрипом произнес Хаерим. Пространство вокруг него вздрогнуло, свернулось тугой пружиной и озарилось пунцово-красным светом.

Варольд отскочил к пьедесталу кристалла-усилителя. Времени запустить машину не оставалось, он успел лишь скрыться за ней от ослепительного луча, с воем пронзившего воздух и ударившего в бронзовый куб – оттуда брызнули струи кипящего металла.

- Магистр! – вбегая в зал, вскрикнул страж-либиец и замер, увидев вдруг Канахора, вращающего черное облако, в центре которого пылала кровавая звезда.

- Назад, Хареф! Все назад! – готовясь принять смертельный удар, Кроун выдохнул заклятие грейскин . Тело его покрылось матово-серой коркой, по шее от мочек ушей, словно красные змейки, потекли струи крови.

Он так и не успел остановить Харефа – либиец бросился вперед и упал на пол, корчась от прожигающих насквозь рубиновых искр.