Математик Боя. Возвращение

— Зачем мы здесь? — не очень дружелюбно спросил у своей прошлой ипостаси Бог Шиноби.

— Не тому ты задаешь вопрос, — провинциальный учитель показательно вскинул брови. — Я-то откуда могу знать? Я уже давно умер, а потом и растворился в тебе. Меня нет.

— Неужели? Что-то я вижу совершенно обратное.

— Сон, пьяный бред, просто галлюцинации — называй как хочешь.

— И везде буду не прав. Так зачем? Не увиливай. Ты не такой.

— Мы оба не такие.

Сенсома вздохнул и скосил взгляд вправо. Несмотря на общую разруху его половины, в четырех шагах от его ног зеленел мизерный кустик.

Но мир Анатолия все равно выглядел в тысячу и сто раз цивилизованнее. Или правильно будет назвать это — «мирнее»? Спокойнее.

— И совсем не правильно, — вздохнул Математик, поправляя очки. — Мир шиноби просто более честный. Без прикрас. По крайней мере, таким он был до недавнего времени.

— Шоурай, — кивнул Сенсома совсем уж мрачно. — Похоже, ты нашел причину. Я здесь из-за него.

— Как грубо, — Анатолий слабо усмехнулся. — Что же, по твоему, мой мир так же лжив, как и твой враг?

— Надеюсь, — шиноби замялся, но все же закончил свою мысль. — Надеюсь, что враг.

— Грешишь на ученика? Понимаю. Зная мою историю, это самое верное. Но, может быть, это тоже ответ? Может быть? поэтому мы с тобой сейчас сидим друг напротив друга, и представляем чуть ли не противоположные стороны? Потому что мы разные? Я увлечен математикой и уравнениями.

— Интересно… когда мы разделились?

Анатолий хмыкнул и задумался, подняв голову к небу. Старая привычка. Столь старая, что Сенсома уже и позабыл, когда он сам раздумывал точно в такой же позе. Его вдруг посетило странное чувство двойственности. Будто бы… будто бы его совсем ничего не связывает с мужчиной напротив.

Анатолий Летов был худ, высок и даже неуклюж. Хотя его неуклюжесть (Сенсома знал) больше обуславливалась одеждой — безразмерными пиджаками, всегда висевшими на нем, как на вешалке, и излишне толстыми очками. Математик казался практически совершенной противоположностью уверенному в себе Богу Шиноби, носящему лучшее из лучшего, и способному одним взглядом заставить всю жизнь заикаться кого-нибудь ниже уровня джонина.