Покинутые богом

Быть может, ей стоило подозвать Лиру? Или кого другого? Нет, все ее ученики хороши, сильны и сообразительны.

— Таково повеление Гиселла, Тиер, — мягко улыбнулась рыцарь. — Зло должно быть наказано, я ведь права?

— Да, наставница.

— Тогда иди, поверь, ты не пропустишь ничего интересного. — Солга вздохнула. — И с каких пор мы встречаем молодых, избалованных господ?

Тиер пожал плечами, словно от него ждали ответа. Солга усмехнулась и похлопала парнишку по плечу.

— Все, иди, нам всем пора. — Отослав Тиера, который, ведя за собой кобылку, несколько раз обернулся, Солга с материнской улыбкой посмотрела на одноглазого эльфа.

— Доволен? Теперь твой хозяин под защитой ордена.

Малец прищурился. Солга рассчитывала на улыбку или хотя бы кивок, но раб просто развернулся и пошел в лавку. Ни разу не обернулся. То ли поверил, то ли смирился. Солга повела нагруженным кольчугой плечом, она никогда не пыталась разбираться в умозаключениях нелюдей, у которых даже бога собственного нет.

С легкостью запрыгнув на рысака, Солга мотнула огненной гривой и сдавила бока лошади.

Послушный скакун двинулся вперед по улице, покачивая головой. Он, как и его наездница, торопился покинуть узкую улицу и вернуться к более просторному пространству первой Длинной.

Люди, едва завидев отряд, расступались в стороны, кланялись. Солга принципиально смотрела вперед, ни с кем не встречалась взглядом. Даже возвышаясь над ними не только в прямом, но и фигуральном смысле, она чувствовала людское любопытство, толику страха и зависть.

Чувствовала себя далекой от них. С отрочества ничего не изменилось. И вряд ли изменится хоть когда-нибудь. Солга почти в этом уверена. Робкая надежда на иное почти перестала тревожить душу.

Ворота второго, внутреннего круга не отличались помпезностью, но по необходимости могли служить защите города. Крепкие. Хорошо просмоленное дерево смотрелось старо, но пробиться через него сумеет разве что великан из сказок. Хотя он скорее перешагнет частокол в два с половиной метра.

Говорят, раньше второй рубеж был выше, но земля медленно возвращает себе дар, забор уходит под землю. Что ж, зато здесь невозможно сделать подкоп.

Колокол вождя давно не тревожил покой города, так что ворота второго рубежа стояли открытыми. Тяжелые, широкие створки охраняли сонные стражи. Один из них столь отчаянно боролся с дремой, что подставил под лоб набалдашник меча и стукался об него всякий раз, когда голова уходила вниз.