Куница Том 1

Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Сентябрь 1982 года

Слегка гудела голова. Впрочем, оно того стоило. Vertex, если называть его уж совсем правильно и на латыни, я закончил настолько, насколько мог на своём текущем ранге. В идеале узел в магическом зрении должен выглядеть как переплетение магических каналов, блоки рун, печатей и пентаграмм, и чтобы всё это жило и пульсировало, а какие-то печати ещё и двигались, как шестерёнки в часовом механизме. Узлы на высшем уровне развития так и называли: «Механизм бога», пафосно, хотя и не без оснований.

Так воспринимались все узлы, когда выходили на совершенный уровень. Мой узел сейчас напоминал хаотичный сгусток глистов, совершенством формы там даже не пахло. Но это вертекс, работающий, и, пожалуй, мало у кого из моих сверстников сейчас вообще что-то близкое есть.

Современная доктрина обучения предписывает развивать узлы гармонично, сбалансировано, плавно. Чушь. Ограничения, сформировавшие современную школу развития магов, относительно легко обходятся.

И одна из задач, что передо мной стоит — продвинуть магическую науку, распространив подход, который использую сам.

Машина проехала ворота и остановилась на общей парковке. Да, семья Мартен была достаточно крута, чтобы въехать на территорию Лицея, но недостаточно, чтобы останавливаться у главного входа. Поэтому мне предстояло пройтись пешочком, что нисколько не удручало. Погода отличная, солнце светит, птички щебечут, вокруг девочки в юбочках.

Самое то для прогулок.

Ненавязчиво вглядывался в лица учеников, но никого не узнавал. Сорок лет, двадцать из которых состояли из огня, мяса и крови, стёрли очень многое из моей памяти. А ведь я на втором курсе, значит — один год с кем-то уже проучился. Но сколько ни пытался вытащить из памяти лица и имена, вспомнил лишь какие-то смутные обрывки, короткие сцены, и даже не смогу сказать толком, что именно в них происходило. Была только надежда, что память прояснится, когда я начну встречать одноклассников.

На меня особо никто не смотрит, взглядов узнавания я не замечал. Может оно и к лучшему? Что-то сомневаюсь, что смогу хоть как-то вписаться в образ себя прежнего.

Все прошедшие дни я провёл в особняке отца-деда. Кажется, это ни у кого не вызвало удивления, да и вообще я старался вести себя... Не подозрительно. Григорий не может не знать, что за ритуал он провёл. Не хотелось давать даже намёка на то, кем я сейчас являюсь.