Воля Регулятора

То, что только что произошло, вызвало во мне безудержную ярость. Никто не имеет права вредить моей сестре. А те, кто осмелятся, сильно пожалеют о содеянном.

— Ублюдок, да я тебя в порошок сотру! — я издал яростный рык, приближаясь к той твари, которая ударила мою сестру ногой. Я был готов влить Волю во взрывное усиление тела, которая могла помочь мне справиться с обидчиком, резко увеличив мои физические возможности, но при этом повредила бы моему организму, в результате чего мне пришлось бы долго восстанавливаться.

— Решил в порошок стереть моих людей? И как ты собираешься это сделать с твоими-то силёнками? Что ты сделаешь, если я прямо сейчас отдам приказ сломать твоей драгоценной сестричке руку или ногу?

Ещё большая ярость заполонила всё моё естество. Этот мелкий сопляк своими словами умудрился меня разозлить. Прошлый Руфус не поддался бы на подобную провокацию. Но сейчас я нахожусь в теле подростка, из-за чего я стал гораздо более импульсивным.

— Если попробуешь навредить Алине, я вам всем в глотки зубами взгрызусь, но не позволю подобного.

— Странным ты стал, Лёха, — насмешливо хмыкнул Бережанов, — такого я от тебя не ожидал. Но учитывая, что ты долгое время был моей преданной собачкой, я, так и быть, в этот раз отпущу вас. К тому же я не стану тебя трогать до назначенной дуэли, так как хочу понаблюдать на честный бой, так сказать. Но после… — Бережанов многозначительно улыбнулся, — после ты будешь ещё в более худшем положении, чем твой братец.

Бережанов дал отмашку, и его шестерки отпустили Рому. Тот сразу же, как и я, подбежал к Алине. Девушка лежала скрючившись от боли и в уголках её глаз виднелись слезинки. Мы помогли сестре подняться.

— Как ты? — спросил я, нежно погладив сестру по её шелковистым волосам.

— Всё нормально, Алёшенька. Мне совсем не больно. Спасибо, что вступился за меня. Ты у меня самый лучший.

Подхватив девушку с двух сторон, мы с Ромой помогли ей идти к выходу из школы. Самое печальное, что за всем происходящим наблюдало множество учеников и даже несколько преподавателей.

Возвращались мы обратно в гробовой тишине. Общаться не было желания ни у меня, ни у Ромы, ни у Алины.