Ретрокс

Стражник заехал кулаком ей по лицу, подбежав в плотную, он сделал подсечку и, навалившись сверху, принялся раздевать. Девушка отчаянно отбивалась, но сил у нее было куда меньше, чем у широкоплечего мужчины.

— Нет! Не смей! Отпусти!

Стражник наслаждался воплями хозяйки.

— О, сейчас ты почувствуешь, какого было тем девчатам, над кем ты издевалась! Я заберу единственную вещь, которая еще у тебя осталась — честь.

— Нет! Умоляю! Прошу! Не надо!

— Не надо? А ты хоть раз остановилась, когда молили тебя?

Стянув штаны, он сделал рывок тазом.

Девушка заорала и выгнулась дугой под его гогот. Мужчина одной рукой держал ее за шею, а второй скрутил руки. Бывшая хозяйка кричала и ревела, но сделать ничего не могла. Стражник, наслаждаясь ее беспомощностью, продолжал свое дело.

Толпа, видя и слыша это, залилась хохотом.

— Рет, это мерзко, — со слезами прошептала Ланелиса.

— Я же говорил тебе.

— Давай уйдем? Пожалуйста! — она отвернулась и прижалась к нему, но звуки, усиленные магией, расписывали все без слов. — Рет, я не могу… Прости, я…

— Я вижу, — Ретрокс положил руку на ее голову и мрачно кивнул.

— Тени. Я не против.

***

— Надо же! Какие люди нас посетили! — сказал полный мужчина, чья лысина поблескивала, неся душистым ароматом.

Он занимал одно из пятнадцати бархатных стульев, украшенных золотом.

— Барон Чайла, неужели вы решили почтить нас своим присутствием? — учтиво спросил другой, долговязый мужчина.

— Все-таки это — мое заслуженное место, господа, — произнес Чайла и прошагал до своего стула.

Это был высокий стройный мужчина с небольшими смоляными слегка запущенными волосами и мелкой щетиной. Желтая рубаха свободно сидела, подчеркивая осанку, которая выдавала в нем знатное происхождение. Завершали наряд коричневые брюки и черные сапоги.

Одним только видом Чайла отличался от других Баронов, так как остальные предпочитали носить легкие туники.

Вслед за новоприбывшим гостем шел его преданный слуга — сильный маг. В его темно-каштановых волосах и козлиной бородке проскакивала седина, однако, в светло-карих глазах горел юношеский огонь.

Одет он был просто: такая же рубаха, только зеленого цвета, и брюки, как у Чайлы. Он не любил показные рясы, расписанные рунами, так как считал, что за мага должны говорить его поступки, а не побрякушки с количеством выученных заклинаний.

— О, это ведь Фьют? Что, задрал он тебя? — спросил Чайла, закинув нога на ногу.

На арену вывели купца с семьей. Радамисс как раз объявлял его преступления.

— Он — преступник.