Проклятый

Потом, подумав, послал за горшками с конопляным маслом, а трём лучникам велел обвязывать стрелы пенькой.- Что ты хочешь делать? – поинтересовался Волчонок, закончив обматывать десятую стрелу – Сжечь их?- Угадал. Зальём их маслом и подожжём. Да, распорядись принести воды, так на всякий случай.Тем временем принесли масло. Выбрав самых сильных дружинников, воевода велел привязать к кувшинам верёвки и, забравшись на крыши, куда нельзя было направить стрелы из осаждённого дома, раскручивая бросать. Кувшины разлетались на черепки обливая стены и крышу маслом, парочка даже попала в дом, проломив соломенный верх.

Зажгли стрелы.Всё занялось мгновенно, до небес взметнулось пламя, послышались крики ужаса и боли. Тех, кто не выдержав, выпрыгивал из дома, убивали стрелами, но большинство предпочло сгореть заживо.Обошлось без большого пожара, сгорел только один дом. Занявшиеся было крыши соседних, быстро залили водой. Восторгу освобожденных горожан не было предела, витязи тут же получили все, о чём могли мечтать. Их повели в самые большие и богатые дома, накормили и уложили спать на самые мягкие перины.С утра, сразу после того как дружинники привели своих коней с лесной поляны, начались празднества в честь освободителей, на площади накрыли столы, зазвучала музыка, самые красивые женщины подсели к киевским витязям, даже Волчонку досталась одна, помоложе. Началось свободное веселье, не стесняемое боярами, волхвами и князьями. Кто-то пустился в пляс, кто-то запел, кто-то кому-то уже правит личину, в другом месте братаются те, кто успел подраться раньше. Свежая рыба, ещё парящее и истекающее кровью мясо, всё только что добытое шло на приготовление блюд, простых, но от этого не менее вкусных, чем изыски княжеского стола. Квас, медовуха, ключевая вода – всё возвращающее силы, но сохраняющее ясность ума. Не слышно пьяных выкриков, так раздражающих оборотня на княжеских пирах. Вот уже день клонится к вечеру, а честной пир всё не утихает. Дружинники раскраснелись, если есть понемногу, так можно просидеть за столом целый день, но они уже и наелись и натанцевались, а по ощущениям пир только начинается. Красавицы, игриво постреливающие глазками, сменились девицами на выданье, они рдеются и опускают глаза, но молодость делает своё дело, дружинники не могут оторвать от них глаз. Это когда они ехали на жестокую сечу, было не до девиц, а теперь – самое время. Больше всего девушек, как всегда, вьётся вокруг воеводы, но он что-то загрустил. Пьёт, ест, но не весел.