Проклятый

Целую ночь говорили о богах и князьях, бахвалясь, выдумывали, как бы они управляли весью, городом, всей Русью. Бэр давно всё забыл, а Влас… Молодец! Сумел подняться до шапки головы – так, разговаривали иногда.- Если очень надо, я мальчишку пошлю, пусть старухину бересту принесёт.- Будь добр. Старик, о твоей племяннице, что ты от меня хочешь?- Найди её. Я один на свете остался, ни детей, ни родных, только она. Ты же видишь, что со мной происходит, ещё год-два и уже не подниму молот. Если не сможешь найти, хотя бы покарай пихитителей.

- Ясно-о-о. – протянул оборотень.- Чем ты недоволен? Знаю, что тебе тяжело быть с нею рядом, но я и не прошу, чтобы её привёл именно ты. Спутнику своему поручи.- Да нет, я уже давно равнодушен к ней, вот только, до южных гор – мне как раз по следам тех налётчиков, а вот дальше… Мне в Цареград надо. А ну как её увезли в другую сторону, я не могу отходить с этой дороги. И так здесь задержка эвон какая вышла.- Пленники все одно в тех краях все собираются. Цареград – город семи больших дорог, какой бы не поехали, его не миновать. Я бы не просил, если бы не знал, что тебе это вполне по силам.- Вот леший, слово я рановато тебе дал, не подумавши. Сделаю, всё, что смогу. Отдохнул, старый? Пойдём в кузню.Пока Бэр без устали лупил тяжёлым молотом, Димитрий бродил по веси, собирая провиант. Вообще-то в предыдущем поселении он насобирал достаточно, но чёртовы разбойники пожрали самое вкусное, и пришлось обновлять запасы. Если бы Бэр настрого не запретил обманывать селян, он бы собрал запасов не заплатив ни монетки, но сейчас приходилось, скрепя сердце, честно отсчитывать серебряные кругляши. Они наковали ещё пять слоёв, расплющивая булат, сгибая его и заново сваривая, каждый раз закаляя и разогревая по новой, когда прибежал, посланный кузнецом, мальчишка.- Дедушка, вот береста.- Вот молодец, садись и перенимай науку. Помощник вот, – сказал коваль, кивая на парнишку – только, жаль, силёнок маловато для большого молота, да и для среднего тоже. Держи, Бэр, читай.Оборотень кивнул, благодаря, принял из рук старика берестяной свиток и, бережно развернув, принялся читать. Кроме того, кому предназначено, да не прочтёт боле никто из смертных. Под этими словами шли непонятные знаки, скорее всего, чародейного происхождения. А под знаками были начертаны последние слова старой провидицы.Бэр, я писала это, зная, что не увижу тебя, но ты ещё появишься у нас. Ты творишь неправду, жажда мести застилает тебе глаза, но я тебе не судья. Мой конец близок.