Проклятый

- Слушай, сын мой, есть один человек…- Антихрист?- Да. Нужно чтобы ты привёл его на Голгофу и там открыл истину. Этот человек ещё не покорён тьмой, его душа в смятении, он тянется к свету, но не справляется. Помоги ему и у тебя будет брат, с которым ты сможешь беседовать веками, придумать в спорах совершенный мир. Ведь ты об этом мечтал?- Да, я так одинок.- Выполни мою просьбу и одиночеству конец. Ступай.После исчезновения сына, Белобог позвал снова.- Смерть! – в зале начала проявляться фигура в белом, но владыка света остановил её.

– Тебе запрещено появляться здесь! Просто слушай! Приходи к Антихристу ночами и отбирай жизнь, на Голгофу должен подняться измученный старец. Исчезни!На поляне крохотного лесочка, отвоевавшего себе землю в десяти верстах от Новгорода, Бэр и Димитрий расположились на ночлег. Небольшой жаркий костерок только что прогорел и иногда ещё выстреливал невидимыми язычками пламени, облизывая заячью тушку. Капли сока срывались, падая на угли, шипели и взлетали синеватыми дымками. Димитрий, истекая слюной, тыкал тушку заострённой палочкой. Но мясо ещё жёсткое и, с разочарованным вздохом, бывший монах возвращается на свой наблюдательный пост.Бэр, уютно устроившись меж корней огромного явора, нежился в сладкой полудрёме. Ноздри иногда подрагивают: не доверяя Димитрию в таком ответственном деле как готовка зайца, он, по запаху, следит за ужином. И снится ему поляна с костром и зайцем на вертеле.Димитрий ещё раз ткнул тушку, пригасил остатки пламени, чтобы остались одни угли и снова отстранился. На поляне появилась едва заметная дымка, похожая скорее на тающий клок тумана, подплыла к дремлющему оборотню. Во сне Бэра сразу же произошли изменения, в нём на поляну вышла стройная фигура в изношенном саване. Оборотень, вместо того чтобы проснуться, ещё глубже погрузился в мир грёз и духов.Во сне он вскочил, ощерился, выпустив на мгновение обличье волка, и прорычал:- Смерть! Ты не являлась, когда я звал, так что тебе нужно сейчас?!- Не злись, оборотень, давай просто поговорим. Так тяжело тысячелетиями не разговаривать. Живые не хотят знать меня, они боятся и от страха не вымолвят ни слова, а мёртвые презирают. Те, кто в вирии, за то, что оборвала их героические жизни, те, кто у Ящера, за то, что повергла в муки.- Говорить с тобой? А ты, тем временем, будешь тянуть мою жизнь? Что ж, попробуй, прекраснейшее творение Рода! – он коснулся савана, закрывающего лицо и всё тело, потянул его вниз.