Чёрные начала. Том 9.

Поэтому обратно в деревню нам дорога закрыта, и теперь негде уточнить, есть ли ещё подобные места и вообще правильно ли мы нашли место или нет.

Взмыв в небо, я сразу облетел довольно большое кладбище, зайдя на него с другой стороны.

Курганы всё же были не однотипными. Где-то холмы из камней были больше, где-то холмы, наоборот, были поменьше. Ни табличек, ни каких-либо надписей по поводу того, кто здесь захоронен, однако было понятно, что это были не простые люди. Вряд ли простым людям стали бы возводить вот такие большие могилы.

И вот мне интересно, если здесь есть кладбище, причём вот такое большое, то должно быть и место, откуда привозили как таких знатных покойников, так приезжали и те, кто их хоронил, верно? Что-то типа города или крепости, которая должна располагаться в относительной близости. Не деревенские же здесь хоронили своих людей, верно?

­— Видела хоть раз подобное? — спросил я у Люнь.

— Пару раз если только, — ответила она. — Обычно так хоронят великих воинов или тех, кого очень любили и уважали.

— Прямо как здесь. Как думаешь, есть шансы отыскать здесь тот цветок?

— Наверное, есть. Ведь он не зря сказал, что здесь опасно и сюда не ходят, верно? Но как бы мы неприятностей вместо цветка не нашли, Юнксу.

Чтобы не пропустить тысячелетний цветок расцвета, мы обходили каждый курган, внимательно оглядывая насыпи камней, между которых он мог затесаться.

Сначала один курган обошли, потом второй, потом третий и так потихоньку мы углублялись всё глубже и глубже, пока курганы не окружили нас полностью.

— Зу-Зу, не отходи далеко, чтобы не потеряться, — попросил я, оглядываясь.

Но Зу-Зу был на своей волне, он медленно семенил передо мной, постоянно оглядываясь, принюхиваясь и прислушиваясь. Он не выглядел настороженным, но определённая напряжённость в пушистом чувствовалась, будто это место его смущало.

— Чёт как-то нежизнерадостно здесь, да?

— Мне кажется или что-то изменилось? — негромко спросила Люнь.

— Разве?

Я прислушался к чувствам, которые пока что молчали, но меня место, кстати, тоже смущало, если уж на то пошло. Слишком здесь было угнетающе. И словно этого было мало, по земле начал стелиться красноватый туман. Он же плавал по воздуху, но уже менее плотный, из-за чего буквально через три-четыре десятка метров видимость сходила на ноль.