Чёрные начала. Том 9.

Помолчал, после чего не выдержал и спросил:

— А я что, действительно странно на неё смотрел?

Глава 269

— Ух, я прямо как царь горы!

— Юнксу, прошу тебя, слезь с чужой могилы, — недовольно попросила Лисица и тихо добавила. — Кого я воспитала…

Судя по всему, это было то самое место, о котором и говорил тот трактирщик из деревни. И оно действительно заметно выделялось на фоне однообразной границы.

Если везде вдоль песочных земель шла буквально стена из камня, огромная ступенька, которая не позволяла песку заходить дальше, то здесь каменный берег плавно спускался и уходил под песок, который набрасывало сверху ветром, словно волны.

И на этом самом берегу расположился не один, не два, а десятки курганов, которые возвышались огромными холмами.

На одном из них я сейчас и стоял.

— Юнксу, слезай, я сказала.

— Да ладно, мастер, им уже всё равно.

— Быть может им и всё равно, но мне — нет.

— Ладно, ладно…

Я взмыл в воздух и огляделся.

Это были точно курганы: вряд ли ни с того, ни с сего здесь бы взялись не меньше полусотни огромных, массивных, выложенных из множества камней, холмов.

Из-за того, что здесь не было естественной преграды, песок беспрепятственно задувался сюда и оседал где только мог: в ямах, расщелинах, низинах, просто гулял по камню подгоняемый ветром.

Но что действительно было печально, так это отсутствие хотя бы намёка на то, что здесь растёт тысячелетний цветок, который мы искали.

— Мастер, внимательно обойдите тот участок, пожалуйста, — указал я рукой в сторону, — пока я обойду тот.

Вдруг они растут где-нибудь вообще между камней и так сразу их и не заметить. Да и посмотрим, растёт ли здесь вообще хоть что-то.

— Если что-то здесь и росло, то его точно уже давно собрали, — хмыкнул Бао.

— А думаешь, в пустыне не собрали?

­— Думаю, нет, так как там опасно, а здесь… а что здесь? Ни тварей, ни опасных аномалий, ни ловушек или какой-то непроходимой местности.

— И всё же мы осмотримся, — ответил я невесело. — Не горю желанием сейчас возвращаться обратно.

Особенно после Зу-Зу.

Тот, услышав про себя, стыдливо втянул свою морду в пушистое тело, вися у меня в переноске.

Да-да, чувствуй за собой вину, пушистый засранец, мучайся от совести, срань ты эдакая. Решил он подкрепиться в чужом огороде, понимаете ли, а потом улепётывал со всех четырёх лап от разъярённых жителей. Ему повезло, что те не стали нас трогать, да и я им заплатил, а так бы его точно пустили на рукавички местным женщинам.