Временщик 4

Они замерли, словно мышки за стеной, почуявшие кота. И что интереснее всего, когда услышали шаги, то встревоженно повернули головы. И был в их взглядах испуг, что ли…

— Как ты? — точно смущаясь своего вопроса, спросила Рис.

— Нормально. Телефон мой никто не видел?

— Вот он, — девушка протянула мне телефон. — Ты сам попросил ответить Юле. Так и получилось.

Я взял мобильник и зашел в мессенджер, через который обычно переписывался с девушкой. Забавно, но за последние несколько дней наше общение не прерывалось.

Никаких сюсюканий и «люблю-трамвай-куплю», но вполне теплые разговоры. На все чтение ушло минут двадцать, после чего я удивленно посмотрел на Рис.

— Я типа в командировке, а ты все это время за меня эсэмэсилась?

— Ну ты же сам был не в состоянии этим заниматься. Исчезни надолго — начались бы вопросы. Я сказала, что связь ужасная, ничего не слышно. А вот интернет есть.

— И она поверила?

— Поверила. Тем более после того ужина с ней и твоими родителями поработал один Видящий.

Так она пару дней вообще о тебе почти не вспоминала. Родители тоже. Один звонок от матери, взял Троуг, сказал, что простыл.

Я повертел телефон в руках, поджав губы. Учитывая поведение Рис за ужином, не представляю, что она испытывала, когда отвечала Юльке. И ведь за все время общения не отпустила ни одной колкости — я читал. Даже как-то все подходящие слова из головы вылетели. Единственное, что я смог выдавить: «Спасибо».

— Да ладно, чего ты, мы же одна банда, — Троуг поднялся на ноги, оторвавшись от самого важного — пива.

Корл подошел ко мне и крепко обнял. От его дружеских проявлений чувств меня замутило еще больше, а голова грозила разлететься на части, как новогодняя хлопушка. Однако отстраняться от Троуга я не стал. Тут и Рис из-за гиганта осторожно похлопала меня по плечу.

— Вместе мы со всем справимся.

В довершение всего мою ногу обхватило что-то маленькое и невероятно мохнатое. Будь у меня собака, я подумал бы, что той пора на случку, а так догадался, что домовой тоже проявляет свою любовь.

Ну или не знаю, как там у них это называется. Мне стало как-то неудобно и даже неловко. В нашей семье не принято было выражать свои чувства открыто. А тут…

— Где Лиций? — я решил поменять вектор всеобщего внимания.

Слава богам всех миров, сработало! Троуг перестал меня тискать, да и Лапоть — то ли от стеснения, то ли еще от чего — «схлопнулся» и зашуршал в комнате, убирая постель.