Ловушка для духа.

В Югоре не было других возвышенностей, поэтому внушительное здание виделось издалека — оно напоминало белого дракона, свившегося кольцами с редкими красными чешуйками крыш.

Запутанные дорожки петляли между тяжелыми валунами и живыми изгородями в половину высоты человеческого роста. Те были нужны не столько для красоты, сколько для того, чтобы заставить противника, решившего атаковать резиденцию, растянуться цепочкой и стать легкой мишенью для лучников, затаившихся наверху.

Узкая дорога, мощенная серым камнем, выводила к решетке.

Возле нее замерли невысокие человеческие фигурки.

Под ярким палящим солнцем стояли два худых, обожженных солнцем крестьянина. Они робко поглядывали по сторонам, переминались с ноги на ногу, оглушенные роскошью золоченых ворот, за которыми зеленел великолепный сад сакуры, укрывающий дворец.

Оба пришли жаловаться на неурожай и желали получить немного денег для покупки новых семян.

Сурового вида оружейник с тремя мечами, бережно завернутыми в замасленную тряпку, свысока поглядывал на соседей.

Видно, хотел подарить свои изделия наместнику — и ожидал, что тот, потрясенный тонкостью работы, даст ему заказ на новые клинки или возьмет к себе на службу.

Долговязый важный старик вполголоса давал наставления десятилетнему мальчишке. Похоже, мечтал пристроить на работу к правителю провинции смышленого внука, маявшегося от жары и нового костюма, в который его обрядили перед визитом к воротам наместника.

Дородная молочница, каждую минуту вытирающая потное краснощекое лицо, прижимала к обширной груди крынку.

Быть может, грезила попасть трудиться на кухню господина Акено или хотя бы носить туда молоко и масло. Заметно было, что ей до смерти хочется поболтать, но она не решается начать разговор первой.

Наконец молчание было прервано.

— Солнце-то как печет, — задумчиво произнес один из крестьян, проводя морщинистой рукой по лысой, коричневой от загара голове, — утро, а словно полдень.

— В позатом году то же было, — немедленно откликнулась молочница, довольная, что все таки получила повод высказаться. — Когда господа заклинатели дёта-набениша призывали, чтобы крыс зловредных изловить.

— Набениша призвали, а урожай спалили, — проворчал второй крестьянин, сутулый, в широкополой шляпе, низко надвинутой на лоб.

— Вы про заклинателей потише, — сурово сказал оружейник.