Мириад

Мириад

Роман Во

Пролог

Есть грехи, после которых ты уже не станешь прежним, как бы ты не старался, ты просто не можешь. Как будто дьявол знает, что уже завладел твоей душой и все что ему остаётся – дождаться твоей смерти.

Последняя трапеза – еда, что ест заключённый, приговоренный к смертной казни. Скорее дань традициям, чем обязанность, хотя многие приговорённые, используют ее на максимум, чтобы хоть как-то насолить своим пленителям.

У человека по имени Иван, просто Иван, без фамилии, отчества – круглого сироты, который рос в детдоме сколько себя помнил – не было особых пожеланий по поводу еды, он просто хотел, чтобы все поскорее закончилось.

«Осталось три часа двадцать семь минут моей жизни. Говорят, что «жизнь — это ожидание», вот уж правда»

Усмехнулся мужчина тридцати лет с лёгкой щетиной, смотря на красный циферблат настенных часов.

Так и провел бы он все оставшееся время, разглядывая потолок, в попытке найти ответ: ответ на вопрос без вопроса.

– Заключенный номер восемьдесят один тринадцать, встать к стене, руки за спину, – прозвучало за дверью, которую уже тянули на себя.

«Странно… Я же говорил, что мне не нужен последний ужин. Или, может быть дату перенесли?»

В проёме двери появился тюремный надзиратель, а следом за ним с любопытством вышагивал мужчина в белой сорочке и сером костюме.

– Заключенный, я же сказал, лицом…, – начал было надзиратель, но его прервал мужчина в костюме.

– Оставьте меня с моим подопечным, свою работу вы выполнили, можете идти, – махнув рукой в сторону двери, он продолжил, – не переживайте, мне он не навредит.

– Как скажете, сэр.

Послышались щелчки замка от двери, означающие, что опасный преступник, приговоренный к смерти и неизвестный остались наедине.

– Кто интересно придумал вмонтировать часы в стену, где находится человек, что скоро умрет, – задумчиво проговорил мужчина, переводя взгляд на своего собеседника.

– Неизвестность пугает больше, поверьте, – ответил Иван, – а вы собственно кто? Для адвоката вы слишком хороши, может сенатор?

– О нет, нет, меня практически ничего не связывает с людьми, что много обещают, но мало делают, – улыбнулся неизвестный, проникновенно взглянув в глаза.

– Прошу, не называйте меня так, это все журналисты, которым лишь бы позаковыристее звучало, – устало сказал Иван, присаживаясь обратно, – спрашивайте, что вас интересует? Вы ведь заплатили за целых три часа, а я хоть с кем-то поговорю.